Но это было ещё не всё.
На крыльце кухонного флигеля стоял графофон Нонны, в нём крутилась пластинка и выдавала приятную мелодию.
На траве рядом с крыльцом стояла белая садовая мебель: стол и несколько кресел вокруг него. На столе пыхтел самовар, горой лежали конфеты в хрустальной вазе, стояли чайные пары. Ну а за столом сидели Эл, Нонна и няня, а рядом с ней чинно попивали чай ещё и Полька с Ван Бо.
Ну просто семейная деревенская идиллия.
Самая что ни на есть приятная встреча!
Все, кто был за столом, нас не сразу заметили, поэтому я тихо спросил у кузнеца:
— А где Марьяна? И где её Стрекоза?
На это кузнец лишь усмехнулся и сообщил:
— Выяснилось, что у Стрекозы было слишком много лишних деталей.
И тут внезапно меня накрыла тень, будто что-то крупное зависло сверху. Я задрал голову и ошарашенно уставился на то, что теперь назвать консервной банкой язык бы не повернулся.
Что-то миниатюрное и совершенно бесшумное, хоть и с винтами. Вот теперь оно действительно было похоже на Стрекозу.
— Эта штуковина всё-таки взлетела, — пробормотал я, таращаясь на машину. — Действительно чудо.
Из кабины пилота высунулась Марьяна.
— Захлопни рот, Ломоносов! — крикнула она с высоты. — А то муха залетит! Или стрекоза!..
Я заставил себя закрыть рот, чтобы не выглядеть слишком ошарашенным.
Марьяна махнула мне рукой.
— Моей Стрекозе больше не нужен маго-пар! Представляешь!
У меня не нашлось сил, чтобы ей даже улыбнуться или тоже махнуть рукой.
Я просто кивнул девушке и пошёл дальше, хотя был очень рад, конечно.
Похоже, что артефакт Эла сработал, и левитация подняла Стрекозу в воздух. Ну а управление и вид машины скорректировала уже сама Марьяна. Она хоть и была больной на голову, но в технике разбиралась.
— Подлец ты, Ломоносов! — выкрикнула девушка мне вслед. — Хоть бы порадовался ради приличия! И вообще, зря я тебя реанимировала! Да ещё три раза!
— Я тоже рад тебя видеть, техноведьма, — прошептал я себе под нос, не сбавляя шага.
Вот теперь моё появление в саду заметили все.
Из-за стола одновременно вскочили Нонна и Эл.
— Илья! Илья Борисович! Слава Богу! — Нонна первой кинулась ко мне, забыв про свою конспирацию.
Она бегом пронеслась по саду и стиснула меня в крепких объятьях.
— Дружище! Ну ты дал жару! — присоединился Эл.
Его мрачность и тревога читались издалека: он хоть и был рад, что со мной всё в порядке, но из-за своей сестры Ольги явно не находил себе места. Не представляю, что с ним творилось все эти полтора суток.
Они по очереди меня обняли, заодно обвиняя кузнеца в том, что тот выпроводил их из рысарни.