Её опять прервали.
На этот раз это был более спокойный выкрик шофёра:
— Приехали, господа! Вот и усадьба!
Я задёрнул шторку и посмотрел на кузину.
— Готова? Уверена, что справишься с печатью прямо отсюда?
Она собралась ответить, но её в очередной раз прервали.
В дверь экипажа кто-то нервно постучал, и, судя по выученной вежливости, это точно был не Лаврентий.
— Илья Борисович! Ваше Сиятельство! — услышал я взволнованный голос помощника Виктора Камынина. — Илья Борисович! Беда! Ворота усадьбы сожжены!.. Их нет!
Нонна зажала ладонью рот и уставилась на меня.
Ворота сожжены — эта новость выбила из колеи не только её, но и меня.
— Будь наготове, — шепнул я и быстро покинул экипаж, заговорив уже громко и с недовольством: — В чём там проблема, Витя? Какие ворота⁈
Помощник часто заморгал и вместо того, чтобы хоть что-то внятно пояснить, начал оправдываться:
— Илья Борисович, откуда ж я знал! Я ж не знал! Батюшка ваш строго-настрого велел проследить, чтобы вас точно к воротам подвезли, чтобы вы ворота увидели и сами их открыли… а этих ворот-то и нету… а где ж я их возьму! Илья Борисович!
— Не паникуй, разберёмся, — бросил я и посмотрел ему за спину, чтобы наконец увидеть причину его оправданий.
На улице, кстати, было уже не так темно — Мглистую Ловушку начали рассеивать мои охранники, а свет фар от экипажей освещал унылую и в то же время страшную картину.
Ворота действительно были сожжены.
Причем, не так давно.
Остались только почерневшие каменные столбы. Верхняя кованая перекладина с гербом Ломоносовых упала на одну сторону, ровно по диагонали, будто перечёркивая собой вход.
Створок у ворот вообще не было. От них остались лишь чёрные головешки брёвен, торчащие из опор и ощетинившиеся, как переломанные гнилые рёбра.
Кто вообще додумался сделать их деревянными? Удивительно, что они простояли так долго — больше ста сорока лет.
Только вопрос у меня к этим воротам всё равно остался.
Сохранилась ли на них золотая печать?
Я вгляделся дальше — на заросший сорняками парадный сад, подъездные дорожки и потрескавшийся фасад двухэтажной усадьбы. Заметил два длинных флигеля с почерневшими от влаги стенами, парадный балкон, четыре колонны с внушительным крыльцом и заколоченный вход.
Узнал и щербатую крышу с мезонином.
Да, всё это выглядело заброшенным, сгнившим и старым, даже древним.
Но вот что я заметил: сюда много лет никто не заходил. Создавалось впечатление, что дальше сожжения ворот дело не дошло. Никто и шагу не ступил на территорию парадного сада.
— Где староста? — обратился я к Виктору. — Кто присматривал за усадьбой? Дайте мне его! Срочно!