Старушка вздрогнула, подняла лупу с подсветкой и посмотрела на меня одним глазом через увеличительное стекло.
— Ты такой бледный, Илюша, — пробормотала она, часто заморгав. — Тебе срочно нужно покушать.
Как она разглядела мою бледность и необходимость «покушать» сквозь густые клубы дыма, оставалось загадкой.
— Нужны ваши навыки, Ангелина Михайловна. И это не кулинария.
Она заулыбалась, сразу догадавшись, о чём речь. Быстро отложила книгу и лупу, а потом ловко вылезла из экипажа.
— Где объект? — деловито уточнила она, вынимая трубку изо рта.
Я указал на мост.
— Он гнилой, не выдержит наши экипажи.
— Гнилой, значит? — Няня снова зажала трубку зубами и решительно отправилась к мосту, будто он стал её врагом номер один. — С гнилью у меня разговор короткий! — пыхнула она трубкой, огибая группу шофёров.
Те уставились на маленькую старушку в жёлтом плаще и чепчике.
Она же просеменила мимо и наконец встала у моста, уперев кулаки в бока.
— Не бывать тут гнили, пока я жива!
Ангелина была не просто магом-травником.
Она специально не поднимала ранг выше начального, чтобы жить дольше. Это серьёзно ограничивало её умения, зато усиливало один навык.
Няня относилась к пятой касте травников. Их называли Чумные Природники. Они управляли болезнями животных, гниением, грибами, природными токсинами и галлюциногенами.
Что же насчёт моей няни, то она ненавидела гниль. Любую. Все её виды.
Просто не переносила!
Увидев гниль, она не могла спокойно пройти мимо, поэтому научилась легко вытягивать её с помощью магии травницы и превращать в дистиллированную воду.
Вот и сейчас, глядя на почерневший мост в тумане, она видела ещё одну возможность очистить мир от порчи.
— Мужики! Смотрите! Это же Чумная Природница! — перепугался один из шофёров.
Все пятеро сразу отошли подальше. Даже тот, кто утверждал, что не пугливый и боится только комаров.
Правда, бояться всем пришлось недолго — секунд за десять Ангелина сделала своё дело. Сначала она наклонилась и прикоснулась ладонью к земле, так нежно и заботливо, будто погладила ребёнка. А потом её силуэт окутал речной туман.
— Ну, ну… ми-и-илая… — услышал я её бормотание. — Что же ты серчаешь, родная? Мы с тобой одной природы… из одного чрева вышли… из одного семени…
Что именно она сейчас делала и к кому обращалась, никто не видел.
Все стояли, молча уставившись на клубы тумана, пока не услышали тихий шорох брёвен моста, скрип и всплеск воды у берегов.
— Может, лучше брод поищем, Илья Борисович? — шёпотом предложил мне Виктор. — Неспокойно как-то и зябко. То колдуны, то теперь мост этот. Доверились бы броду, а не…