Няня поставила передо мной стакан воды и покачала головой:
— Пора бы раны обработать, Илюша. Только скажи мне, кто же напал-то на тебя? Что за звери?
От её вопроса спину тут же окатило новой волной боли. Я поморщился и ответил:
— Вы не поверите, но это…
Внезапно кто-то заколотил в дверь. Да так сильно, что несчастная кухня задребезжала вместе с посудными шкафами.
— ЛЕТАЮЩИЕ КОЧЕВНИКИ! — провопил Виктор из коридора и снова затарабанил в дверь. — Илья Борисович! Они зде-е-есь! Целая стая! Они жгут деревню!!!
Во мне всё оборвалось.
Неужели летающие твари явились, чтобы мне отомстить?
Молодец, Илья! Вот ты и доигрался в Непобедимого и Кровавого Мастера-Расчленителя! Поставил на устрашение — и проиграл!
Я вскочил, моментально забыв о ранах, пирогах и отраве, и бросился к двери, в которую продолжал колотить Виктор.
Только дверь не поддалась. Наколдованная няней лиана лишь крепче скрутила замок и за пару секунд разрослась так, что оплела всю дверь и стену рядом с ней.
— Нет, Илья, ты никуда не пойдёшь, — произнесла няня за моей спиной.
Она сказала это тихо, но настолько жутко, что меня пробрал мороз.
Не оборачиваясь, я процедил сквозь зубы:
— Няня, уберите лианы и дайте мне пройти.
— Нет, не уберу! — громче и ещё более зловеще произнесла она. — Не уберу!
Ангелина протиснулась между мной и дверью.
Весь её вид говорил, что пройду я только через её труп — и плевать, что на деревню напали летающие кочевники.
— Прежде чем идти, ты должен знать что-то важное, — веско заговорила она. — Настолько важное, что я прожила сто пятьдесят лет и отказалась от всего, чтобы сказать тебе это.
Тем временем Виктор опять заколотил в дверь:
— Илья Борисович! Пожалуйста-а! Неужели вы испугались⁈ Неужели не выйдете⁈ Илья Борисович! Они сожгут усадьбу! Пожалуйста, Илья Борисович! Вы должны выйти!
Я обхватил няню за плечи, собираясь убрать её в сторону, но… не смог даже сдвинуть маленькую старушку с места! Она будто приросла к полу!
В её глазах блеснула опасная зелень, а через пару секунд лицо няни начало покрываться гнилью, плесенью и уродливыми грибницами, как и дверь позади неё.
Кухню заполонила вонь прелой сырости и трупного разложения. Под ногами почернели доски пола, а потом — и стены с потолком, и мебель, и посуда, и печь. Будто вся гниль, вся порча, которую няня уничтожила за всю свою жизнь, вдруг вернулась обратно, чтобы сгноить эту несчастную кухню!..
— Няня, что происходит? — Я отпустил её плечи, но от двери не отошёл.
— Выслушай меня, Илья, — скрежещущим шёпотом сказала Ангелина. — Я тебя всё равно не удержу, но умоляю, сначала выслушай меня, а потом решай, что делать.