Да, ставка была высоченной, как для меня, так и для всех остальных, кто хоть как-то со мной связан. В том числе, для кузины.
Я вынул из кармана золотое кольцо Нонны. Надо было его отдать, но я всё медлил. Не знаю почему.
Нонна уже не раз спрашивала меня, не видел ли я её кольцо. Она перерыла всю усадьбу в его поисках, всю кухню. Единственное место, куда кузина не могла пройти — это кабинет Михаила и моя спальня, которая тоже когда-то принадлежала ему. Там хранился и белый плащ, который няня нашла под старой яблоней.
У меня всё не выходило из головы, что на плаще я тогда заметил золотые пылинки. Если Виктор надевал этот плащ, то откуда золото? Мой помощник был серебряным алхимиком, а не золотым, поэтому не смог бы создать защиту из золотой пыли. Эта нестыковка не давала мне покоя.
Я глянул на кольцо и сжал его в кулаке, а потом опять сунул в карман.
Внезапно мои мрачные мысли оборвались.
— Снимите меня отсюда! — заорал кто-то с улицы. — Кто-нибудь! Помогите! Остановите это чудовище!
Через секунду на парадную дорожку, прямо под окном кабинета, выскочил мой рысарь.
Он рычал, мотал головой, пыхтел паром из ноздрей, топотал, вставал на дыбы и бесился, как умел.
Но это было не всё.
В его седле, вцепившись в поводья, пытался усидеть Лаврентий Лавров. Орущий, матерящийся и злой, как сто чертей!..
— Илья! Помоги-и-и! — заорал Эл, увидев меня в распахнутом окне. — Илья-я-я! Бога ра-а-ади!
Пока Лаврова не выбило из седла, я бросился из кабинета на улицу, а выскочив во двор, снова услышал вопли:
— Да что б ещё р-р-раз! Да никогда в жизни! Никогда мой княжеский зад не сядет в это седло! Уж лучше я откажусь от прелюбодеяний навсегда, чем залезу на это чудовище ещё р-р-р-аз!
Можно было б расхохотаться, но ситуация оставалась опасной. В любой момент Лавров мог свалиться и угодить под тяжеленные копыта рысаря.
А ведь я просил Нонну смотреть в оба и контролировать Буяна. Но что-то опять пошло не так.
Вот уже три дня Эл пытался оседлать рысаря.
Под присмотром Нонны, конечно.
Именно на эти занятия он и уходил каждый день на два часа во время обеда. Я об этом отлично знал, потому что без моего разрешения рысаря бы никто взять не посмел, да и сам зверь никого бы не подпустил.
Хотя большой радости от того, что вокруг него уже три дня болтается какой-то нервный артефактор, мой рысарь тоже не испытывал.
Он продолжал топотать, пыхтеть и носиться по подъездным дорожкам, пытаясь сбросить с себя неуклюжего и вопящего наездника.
— Буян! Успокойся! — заорал я.
Рысарь ещё раз мотнул головой и чуть затих.
Я уже собрался помочь Элу спешиться, но тут из-за угла дома, со стороны рысарни, прибежала Нонна.