— Не подточил, — напомнил я.

— Во-о-от! — закивал староста. — Чтобы комар носа не подточил!

Я поднялся из-за стола, достал из стеллажа чистую бухгалтерскую тетрадь и вручил старосте.

Тот сгрёб тетрадь, прижал к сердцу и протянул мне руку.

— Спасибо за доверие, Илья Борисыч. Не подведу. Видит Бог, не подведу!

— Не подведите. Думаю, это в ваших же интересах. — Я пожал его ладонь. — И пусть наш разговор пока останется между нами.

— Клянусь, Ваша милость! Никому ни слова! Важные дела не любят громогласия! — Он затряс мою руку в крепком рукопожатии и тряс до тех пор, пока я сам не выдернул ладонь из его цепких влажных пальцев.

Когда староста вышел, я ещё пару минут стоял и раздумывал над тем, что сейчас произошло.

Во время рукопожатия я нахально просмотрел воспоминания старосты с помощью Формулы Проверки Памяти. Так, на всякий случай. Родион Сергеевич был настолько ко мне расположен, что я смог увидеть его воспоминания аж за последний месяц.

Ничего подозрительного не увидел.

Родион Сергеевич в деньгах, конечно, не купался, но и не воровал. Жил за счёт экономии и труда. Он часто отчитывал сыновей за покупку лишних штанов или за бесполезный отдых, а жену — за лишний кусок сахара, купленный вне расчётов на неделю.

Но больше всего он экономил на себе.

Ходил в заштопанном костюме, оставлял детям половину своей порции за столом, а то и всю порцию, брился сточенной в пику бритвой, подшивал стоптанные до дыр сапоги и без устали контролировал, чтобы каждая копейка налогов была выплачена в срок.

Возможно, таким матёрым бухгалтером он стал всё же не от Бога, а от жизни такой. Но факт оставался фактом.

Этот человек умел считать деньги.

Что же насчет меня, то я уже несколько дней вынашивал планы по поводу строительства школы и лавки, как и по поводу восстановления фабрики. Даже сделал небольшие расчеты.

В отличие от старосты, я учился не в мещанской школе, а в самой престижной академии страны. Правда, всего полгода, но всё же. Хотя должен признать, что такого житейского чутья и знаний местных реалий, как у Родиона Сергеевича, у меня всё равно не было.

Я подошёл к окну, распахнул его и посмотрел во двор — на то, как староста семенит по вычищенной подъездной дорожке, на то, как начинается новое утро, как люди снова принимаются за работу, чтобы построить то, что потеряли в пожаре, и подумал, что затеял слишком опасную игру со своим могущественным отцом.

И если я проиграю, то пострадает много людей.

Они лишатся всего. Вообще всего.

Ну а про себя я вообще молчу. Скоро отец получит мою посылку с мёртвым телом Виктора и, конечно, ни за что не простит мне эту выходку. Он пока не знал, известен ли мне секрет о тайнике Михаила или нет, или то, что Михаил был ртутным алхимиком, зато мой отец точно поймёт, что теперь от меня просто так не избавиться.