Потом он резко поднялся на дыбы.
— А-а-а-а-а-й-ш-то-ш-ты-делае-е-ешь! — заверещал Эл от ужаса и ещё сильнее вцепился в поводья, а потом его испуганный вопль вдруг перешёл в заливистый смех: — А-а-а-а-а-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Рагнеда! Готовьте губки для поцелуя!
Рысарь успокоился и опять побежал по кругу.
Прошло ещё минуты три.
Потом ещё одна.
Нонна заметно заволновалась, глядя на свои наручные часы, а Эл продолжал наматывать круги. Буян тем временем посматривал на меня, а я взглядом давал ему понять, что он молодец и всё делает правильно.
Ещё минут через пять рысарь перешёл на шаг, а потом Эл направил зверя в мою сторону.
— Двадцать две минуты, — нервно прошептала Нонна. — Этот поганец просидел в седле двадцать две минуты!
— Спорим, за это он попросит у тебя два поцелуя, — усмехнулся я, наблюдая, как Эл осторожно и неуклюже отрывает свой княжеский зад от седла и спешивается.
— И не получит ни одного! — поморщила нос кузина. — Мой поцелуй нельзя получить так просто.
— Ну да, это было совсем просто. Эл всего лишь оседлал одного из смертельно опасных зверей, которых с детства боится.
Я покосился на то, как она закусывает нижнюю губу, и усмехнулся про себя.
Интересно, за эти дни Нонна хоть раз вспомнила о том, что прямо сейчас человечество проживает бессмысленную обезьянью жизнь и что вообще-то мы все умрём? Или её больше волновали другие вопросы?
Пока Нонна раздумывала, как сделать так, чтобы не выполнить обещанное, Эл наконец спешился и направился к нам.
— Буду дерзок и попрошу у вас два поцелуя, дорогая Рагнеда! — объявил он, запыхавшись.
Нонна покосилась на меня. Потом глянула на Эла. И, видимо, не придумав для себя никаких оправданий, просто развернулась и, высоко подняв голову, отправилась в кухонный флигель.
— Но… я не понял… — растерялся Эл. — И что это значит? Она меня обманула, что ли? Вот и весь успех?
Он помрачнел.
Наблюдая, как вытянулась его физиономия, я не сдержал весёлого смеха.
— А то, что ты рысаря оседлал — это разве не успех?
— Ну да, успех… — буркнул он без энтузиазма. — Но ты скажи своей кузине, что врать вот так, прямо в глаза, очень неприлично. Я же жизнью рисковал, а она…
— Лаврентий Дмитрич! — вдруг послышался голос Нонны со стороны флигеля.
Кузина остановилась на крыльце и махнула Элу рукой.
— Вы очень смелый, поэтому достойны награды! Не отчаивайтесь!
Эл часто заморгал и ещё больше погрузился в оторопь.
— Я опять не понял… Илья… что это значит? Она поцелует меня или нет?
— Похоже, что нет, — пожал я плечом.
Лавров вздохнул, глядя, как Нонна поднимается по ступеням крыльца и скрывается за дверью столовой.