Над ней зависла бело-серебристая и блестящая, как жемчужина, капля ртути.
— Ядовитая хрень, но ничего, — поморщился Микула, шагнув подальше от меня. — А теперь сосредоточься не на капле, а на коже ладони. Охлади её хотя бы до нуля. Отправь всю свою силу на руку. Пусть это будет твой личный атанор, а точнее морозилка. Тебе нужно довести температуру почти до минус сорока по Цельсию. Капля должна затвердеть и только потом расплавиться. Начинай.
Я перевёл дыхание и сосредоточился на коже ладони, не сводя с неё глаз.
Так прошло минут пять.
Ничего не происходило. Лишь капля ртути чуть подрагивала над моей рукой. Я даже глаза закрывал, задерживал дыхание от напряжения и жмурился. Казалось, что моя ладонь уже давно покрылась льдом, но так лишь казалось.
В один из таких моментов на меня рявкнул кузнец:
— Зачем ты её нагреваешь⁈ Ртуть испаряется! Ты что, не чувствуешь?
Я распахнул глаза и увидел, что капля над ладонью почти исчезла, превращаясь в смертельно-ядовитые пары. Однако ни мне, ни Микуле, ни моему рысарю они были не страшны.
— Ничего, — так же быстро успокоился кузнец. — У тебя есть целые сутки. Пока не заморозишь руку — отсюда не выйдешь, понял?
Когда капля окончательно испарилась, я опустил руку, размял запястье и пальцы, а потом снова приложил ладонь к Тагме. Брать оттуда вторую каплю оказалось больно — будто я отрывал часть своей кожи.
Вот только со второй каплей тоже ничего не вышло.
Как и с третьей.
Как и с десятой.
И с тридцатой.
И с пятидесятой…
Каждый раз моя Тагма реагировала всё больнее. На сто седьмой раз из ромба начала сочиться кровь.
Сто двадцатую каплю я вырывал уже со стоном невыносимой боли, зажмурившись и скрипя зубами. А потом, весь потный и вымотанный, снова стоял с вытянутой рукой и пытался создать холод.
Ладонь дрожала и болела. Кости руки ломило до самого затылка, суставы ныли, как у старика, а в голове всё сильнее шумело.
Давление явно подскочило.
Силы алхимика истощались бешеными темпами.
И в тот момент я особенно хорошо осознал, насколько тяжело было Микуле нагревать ладонь до температуры плавления железа. Это же адские тысячи градусов!
А мне-то надо всего лишь минус сорок, мать их!
Я опять зажмурился и скрипнул зубами. Но уже не от боли, а от злости и ярости. Ну какого ж хрена? От ранга меня отделяет всего лишь какая-то ладонь! Какая-то чёртова ладонь!..
— Э-эй! Парень! Сбавь обороты! — вдруг воскликнул кузнец. — Полегче! Руку покалечишь!
Я открыл глаза.
На ладони передо мной всё так же дрожала капля ртути, но вот сама рука по самый локоть была покрыта инеем. Она настолько онемела, что я её почти не ощущал.