Я, может, и не хотела краснеть, но…
— Мне неприятно. Я не привыкла… к пошлостям. И не хочу привыкать.
Вот так. Вежливо, но решительно. Я не какая-нибудь простолюдинка, что будет хохотать над любым словом молодого боярина.
— Запомню, — кивнул Бестужев. — Согрелась? Высохла?
А он сильный маг. Стихию воздуха как только не используют, но локально в бытовых целях — это практически филигранная работа. То есть, создать поток теплого воздуха просто. А распределить его так, чтобы окутать человека коконом, чтобы температура не обжигала и чтобы поток циркулировал, одновременно выбирая из ткани воду — сложно. У Бестужева это получилось играючи.
— Да, — кивнула я. — Спасибо.
— Вот, а ты боялась. Пристегнись.
Я щелкнула замком ремня безопасности, и машина рванула вперед с такой скоростью, что меня впечатало в кресло.
— Куда едем? — весело поинтересовался Бестужев.
— До ближайшей станции метро.
Он покосился на меня, но скорость не сбавил.
— Я не нарушаю правил, — сказал он.
— Дождь идет. Мне страшно. И… ты не обязан. С чего вдруг? Опять уговаривать будешь? Я не отказала. Пообещала подумать, — выпалила я на одном дыхании.
— Адрес скажи, — попросил Бестужев. — Хотя бы направление. Вдруг мы едем не в ту сторону.
Адрес пансиона я помнила наизусть. Бестужев кивнул и перестроился в левый ряд на разворот. Молча.
Замолчала и я, невольно уставившись на его сосредоточенный профиль. Или очень даже добровольно, потому что красивый парень за рулем спорткара… завораживающие зрелище.
Нарочитая небрежность в позе. Уверенные движения. Легкий запах хорошего парфюма.
Я заморгала и отвернулась. Как-то невовремя гормоны проснулись. Хотя… Можно ведь и соблазниться. Вернее, позволить себя соблазнить. Интимная связь — отличный вариант, чтобы стать ближе… к определенному кругу людей.
Я потерла виски. Это все усталость и голод. Я с утра ничего не ела, кроме одной пышки. Вариант «через постель» имеет право на существование, но к нему я прибегну лишь в крайнем случае, если ничто другое не поможет.
— Откажись.
— Чего⁈
Показалось, что я ослышалась. Или Бестужев не ко мне обращался, а озвучил собственные мысли, никак не связанные…
— Яра, откажись, — произнес он громче. — Не участвуй в розыгрыше.
Я сглотнула. Ощущать себя куклой в чужих руках неприятно. А мной манипулировали, в этом я не сомневалась.
— Почему? — спросила я, старательно изображая безразличие.
Не уверена, что это нужное выражение лица, но вести себя, как наивная простушка, удивляться и делать круглые глаза, не хотелось. Однако чувствовала я не только отвращение к играм аристократов, но и изумление. Вот уж не ожидала… от Бестужева.