К концу учебного дня мы с Катей получили красные ленты с золотой надписью «Совершенство». Рита — такую же, но голубую с серебром. К ленте прилагалась записка: «Летний сад. Воскресенье. 15.00».
— Мороженым кормить будут? — насмешливо спросила Катя. — Девочки, вы пойдете?
— Пойду, — сказала Рита.
— Не знаю, — ответила я. — У меня свидание в воскресенье.
— Приходи с Бестужевым, — сказала старшеклассница, передавшая нам ленты и приглашения. — Можно со своей парой.
Похоже, вся гимназия знает, с кем я «встречаюсь». Впрочем, так и задумывалось. Вот только свидание у меня с Шереметевым. И прийти с ним в Летний сад — невозможно. Хотя…
Бестужева в тот день я так и не дождалась. Мы не договорились о встрече, у гимназии он меня не встретил, домой не звонил. Пользуясь тем, что после вводных лекций заданий нам не давали, я уснула, обнявшись с Карамелькой. И, возможно, спала бы до утра, но часов в девять вечера меня разбудила Соня.
— Тебя к телефону, — сказала она. — Какой-то мужчина.
— Яра, возьми кошку и прогуляйся в сторону почты, — велел Александр Иванович, едва я взяла трубку.
Собралась я быстро, и только выскочив на улицу, поняла, что идет дождь. Пришлось возвращаться за зонтом. Карамелька уютно устроилась под курткой и раздраженно шипела, потому что ее трясло. Я не шла, а бежала, перепрыгивая через лужи.
Квартал, другой… Не зря ли я так поспешно отправилась на встречу? Голос можно подделать. Но вдруг машина, стоящая у тротуара, мигнула фарами, в салоне зажегся свет, и я с облегчением перевела дыхание, узнав сидящего за рулем Александра Ивановича.
— Что-то случилось? — выпалила я, забравшись в машину. — Что-то с Савой?
— С Савой ничего не случилось, — ответил Александр Иванович. — У Савы — случилось. У него бабушка умерла, поэтому в ближайшие дни его не будет.
— Бабушка? Та, которая соседка моей бабушки? — вырвалось у меня.
— Он успел рассказать? — Александр Иванович, казалось, не сильно удивился. — Да, Яра. Та, что соседка.
— Он показывал нашу детскую фотографию. — Отпираться поздно, за языком нужно лучше следить. — Естественно, я спросила, где сделан снимок.
Александр Иванович согласно кивнул, будто не видел в том ничего дурного. А, может, так оно и есть, и зря мне везде мерещатся заговоры.
Но смерть бабушки, той самой, что могла рассказать мне о родителях, казалась странной.
— От чего она умерла? — спросила я. — Сава не говорил, что она болела.
— С чего бы ему обсуждать с тобой семейные дела? — Александр Иванович повел плечом. — Она болела. Против некоторых болезней медицина до сих пор бессильна.