— Ты или дура, или святая, — заключила Ольга. — Я так точно не смогла бы. Матвей пожаловался на меня своему деду, представляешь? А тот к отцу пришел. Папа сказал, что никогда не даст согласия на наш брак, чтобы я и думать забыла. И вообще! Это же унизительно. Я все понимаю, но… — Она перешла на шепот. — Отказаться от Матвея не могу. Я его люблю.
Чувства, и правда, были сильными. Я ощутила волну, сродни жару. Страсть, желание, тоска, отчаяние, обида. И нечто непонятное, но очень сильное. Любовь? Если так, то Ольгу жаль.
— Так они из-за этого и подрались, — сказала я, возвращаясь к дуэли. — Сава вызвал Матвея. Если честно, я мало что поняла, они очень быстро двигались. И как-то все быстро и началось, и закончилось. Так что нечего рассказывать.
— Савка его ранил?
— Бровь рассек, когда по лицу палкой заехал. Он же и к врачу отвез. Больше я Матвея не видела, а с Савой встречаюсь каждый день.
Мороженое закончилось. Я хотела взять конфету, но вспомнила об утренней пробежке. Мне и мороженое боком выйдет.
— Яра, позвони Матвею. Пожалуйста… — выдала вдруг Ольга, сложив ладони в умоляющем жесте.
— Зачем? — не поняла я.
— Ну… Я не могу. Папа узнает, если я с домашнего номера ему позвоню. Если с автомата, это только завтра. Но завтра уже будет поздно.
— Почему?
— Потому что завтра Матвей вернется в расположение. Он же в военном учится.
— Что я ему скажу? — спросила я. — Надо что-то передать?
— Он мне три свидания должен! — воскликнула Ольга. — Вот об этом ему и напомни. Скажи, чтобы в первое же увольнение с тобой связался, а я придумаю, как вырваться из дома.
А, так мной планируют прикрываться, чтобы бегать на свидания.
— Оль, а почему я? — Мне не было ни страшно, ни стыдно задавать этот вопрос. — Я, конечно, польщена, что ты выбрала меня. Но почему? Есть же Клава. И подруги у тебя, наверняка, есть.
— Издеваешься, — фыркнула Ольга. — Подруг папа так запугал, что они, скорее, ему докладывать побегут, чем мне помогут.
— И ты уверена, что меня он не попросит о том же?
— Нет, не уверена. Но Савка сказал, что Клава дура, а ты — надежная и настоящая. Ему я верю.
«Ну, спасибо, ваша светлость!» — мысленно поблагодарила я Бестужева.
— Ладно, я позвоню Матвею и все передам, — сказала я вслух. — Пиши номер телефона.
Бестужев ждал меня в условленном месте. Я говорила ему, что доберусь до дома сама, но он не пожелал ничего слушать. Иногда мне казалось, что это не только желание быть рядом, но и прямой приказ Александра Ивановича — сопровождать меня везде. Разве что в гимназию я ходила одна.
— Останови возле таксофона, — попросила я, сев в машину. — Там, где удобнее. Надо позвонить.