— Выглядишь подозрительно бодро, — заметил Бестужев при встрече. — Удалось выспаться?
Желание соврать, что так и есть, я подавила в зародыше. Уверена, он знает о дурацком посвящении первокурсниц. Да и эмпатически чувствовала что-то вроде ехидного любопытства.
— Даже не пыталась, — ответила я, подпрыгивая на месте и размахивая руками. — Не ложилась вовсе.
И, честное слово, испытала удовлетворение, когда почувствовала, что Бестужев смущен.
— И чего так? — осторожно спросил он.
— Будто ты не знаешь, — произнесла я в той же манере. — Ладно, мы тут болтаем или бегаем? К слову, я вовсе не рада тому, что ты страдаешь из-за моей ошибки.
Я сорвалась с места знакомым маршрутом. Вот никакого желания нет вести эти бессмысленные разговоры. Что в эмпатии хорошо, так это то, что причину той или иной эмоции невозможно определить. Я испытывала раздражение. И Бестужев, наверняка, считает, что я злюсь из-за наказания. Пусть так и будет.
Двойная нагрузка, да еще после перерыва, да после второй бессонной ночи… К концу экзекуции я едва шевелила руками и ногами. Бестужев же выглядел, как огурчик. И это злило еще сильнее, потому что мне до его физической формы — как пешком до Архангельска. А, может, и дальше.
Ничего, я смогу. Я справлюсь. У меня два года впереди. Теперь я точно знаю, что отец ни в чем не виноват. Я стану хорошим курсантом. Лучшим эспером. И я раскрою этот чертов заговор.
— Яра, ты на меня злишься, что ли? — спросил Бестужев, провожая меня до калитки.
— На тебя? Нет. Ты тут при чем? Ты выполняешь задание.
— Тогда на кого?
— На себя. — Говорить, что не злюсь, бесполезно. У эмпатии две стороны — ты чувствуешь, тебя чувствуют. Если собеседник — эспер, разумеется. — И еще на тех дур, что отправили меня в подвал.
— Подвал⁈
— Ой, Сава, перестань, — отмахнулась я. — Сегодня еще встречаемся? Во сколько? У меня опять вводные лекции до…
— Яра, какой, к черту, подвал! — Бестужев схватил меня за руку, развернул к себе лицом. — Олька сказала, тебя включили в группу «своих», и что максимум через полчаса ты освободишься.
Права была Катя, нас разделили весьма предвзято. Я молчала, так как не испытывала никакого желания говорить о подвальных приключениях. Знала бы, что Бестужев не в курсе, так и не упоминала бы о том, куда меня отправили.
— Ты со мной разговаривать не хочешь? — мрачно поинтересовался Бестужев.
— Я, Сава, в душ хочу. И кофе. — Я осторожно высвободила руку. — А еще хочу успеть пристроить трофей и не опоздать на лекцию. Поверь, к тебе у меня нет никаких претензий.
— Какой трофей? Яра… Яра!