— Слушай, ты… дурак? — взвилась я. — Ой, только не надо мне читать лекцию о единстве рода, об ответственности за все дела и… бла-бла-бла! Бестужев уже прочел. Вот повезло-то с вами!
— Яра… — Матвей заметно побледнел.
— Что⁈ Бестужевы заняли место Морозовых, Шереметевы владеют их богатствами. Мне вас теперь ненавидеть, что ли? Вы лично отбирали? Вы, как и я, были тогда детьми. Ой, всё!
Я надулась и отвернулась, обнимая Карамельку.
— Яра… — Матвей тронул меня за плечо. — Прости, но я должен был сказать. Я слышал и то, что твой отец невиновен. И дед… он мог…
Последние слова он выдавил с трудом.
— Савка пообещал помочь разобраться, — нехотя произнесла я, — в том, что тогда произошло на самом деле.
— Между вами что-то есть?
— Я уже говорила, он друг. Теперь еще и наставник. Это твой дядя так решил.
— Яра… — Матвей встал и вытянулся передо мной. — Яра, ты мне нравишься. Я могу… надеяться…
Обиду и злость как ветром сдуло. Вот нельзя было начать с этого? Он так мило робеет, что хочется его поцеловать. Ох уж эти гормоны!
— Можешь, — ответила я, глядя на него снизу вверх. — Но при условии, что сначала отдашь все долги Ольге. Я понимаю, что она не смирится, и вообще… Только ты ей должен три свидания.
— Да, разумеется.
Меня окатило волной его радости. Все же есть в эмпатии и приятные моменты. Не нужно гадать, что на уме у парня.
— Можешь начать прямо сегодня, — сказала я. — В три у парфеток собрание в Летнем саду. Там будет Ольга. Пойдешь со мной?
— У меня увольнительная до пяти. И я предпочел бы провести время с тобой. Если тебе надо там быть, то да, пойду, — согласился Матвей.
— Сейчас давай в кондитерскую? — предложила я. — Я Карамельке пирожных или булочек куплю. Кажется, она не наелась.
А я немного замерзла. Все же осень в Петербурге — не теплое время года. К тому же, у воды всегда прохладнее. Да и соглядатаю моему надо показать, что у нас обычное свидание, а не тайные переговоры.
Матвей предложил мне руку, и я оперлась на нее с чувством собственницы.
[1] Цук — резкий рывок поводьями, понукание лошади, но в переносном значении — неуставные отношения между младшими и старшими воспитанниками юнкерских училищ в дореволюционной России.
«Золотых» парфеток пригласили в Кофейный домик, «серебряных» — в Чайный. И, в целом, мероприятие было похоже на заседание женского клуба. Кто б заранее об этом сказал, так я б подумала, вступать в него или нет.
В Кофейный домик я вошла под руку с Матвеем. К слову, благодаря ему не пришлось плутать по Летнему саду.
Мы не опоздали, но пришли одними из последних. И, оказалось, что Матвея знают все старшекурсницы. Я успела заскучать, пока он со всеми здоровался. А новички выстроились в очередь, чтобы с ним познакомиться.