— Успеешь. Потом вместе сходим. Я тебе все покажу.
Пришлось изобразить радость и согласиться.
Попрощавшись, Ольга ушла, а я развернула карту, чтобы понять, где нахожусь. И, главное, где ближайшая станция метро.
Топографическим кретинизмом я не страдала, но никак не могла сообразить, в каком кафе была. То есть, в «Пышке», разумеется. Только оказалось, что в центре Петербурга два кафе с таким названием. И рядом с обоими есть скверы.
Придется спрашивать у прохожих.
«Приставать к людям на улице — моветон», — раздался в ушах голос Ларисы Васильевны.
А тут еще закапал дождь, гуляющие раскрыли зонты и поспешили из сквера. Я убрала карту и поежилась, так как понадеялась на солнечную погоду и о зонте не позаботилась.
Вздохнув, я выбралась из сквера и побрела по проспекту. Или к остановке автобуса выйду, или к станции метро. А дождь… Да ладно, лето же. Не растаю. Я даже таблички на домах не искала. Смысл? Карту под дождем не достать.
Когда рядом раздался гудок автомобиля, я вздрогнула, но не обернулась. Следующий гудок, длиннее предыдущего, меня разозлил, потому что в ушах зазвенело.
— Яр! Яромира! Яра-а-а!
И только после того, как позади проорали мое имя, я остановилась.
Из припаркованного у тротуара серебристого спорткара высунулся Савушка Бестужев.
— Прыгай! — велел он и нырнул внутрь машины.
Сообразив, что навряд ли он жаждет прыжков на месте, я подошла к машине и наклонилась к стеклу со стороны пассажирского сидения. Стекло поехало вниз.
— Да садись уже, — нетерпеливо произнес Бестужев. — Подвезу.
— Мне далеко, — сказала я. — В пригород.
— Замечательно. Как раз собирался покататься.
— Я мокрая. Испачкаю и испорчу…
— Яра, садись! — перебил он. — Я, по-твоему, идиот? Не вижу, что ты вымокла под дождем?
— Я тебя предупредила, — пробормотала я, открывая дверцу машины.
У Николая Петровича была служебная машина, и иногда меня подвозили до школы. В настоящем спорткаре, красивом и блестящим снаружи, а внутри похожем на рубку космического корабля — во всяком случае, на мой неискушенный взгляд — я находилась впервые.
Если летательными аппаратами управляли пилоты разума, то автомобили, бегающие по земле, работали благодаря двигателям и механизмам, подчиняющимся обычным законам физики.
Едва я опустилась на кресло, меня окутал теплый воздух.
— Ты… — Я изумленно уставилась на Бестужева.
— Я, — усмехнулся он. — Ты против, что ли? До трусов же промокла.
Я задохнулась от негодования. Как грубо! И даже схватилась за ручку двери, чтобы выскочить наружу, но Бестужев дверь заблокировал.
— Яр, ты чего? — хмыкнул он. — Тебя будто во дворце воспитывали, причем лет сто назад. Я же не лезу к тебе в трусы. Или ты из тех, кто в обморок падает при упоминании… нижнего белья?