Добила его Росица. Спокойно, с ледяным, отрешенным выражением на бледном лице, она оттолкнула от себя его ослабевшее тело, подняла с пола длинный, узкий нож, что выпал из его рук, и, придерживая распадающуюся на груди одежду, дважды, с точным, выверенным движением, вонзила клинок ему в грудь.
Закончив со стражниками, мы на мгновение застыли, прислушиваясь к ночной тишине. Росица, тяжело дыша, вытерла лезвие ножа о одежду одного из охранников и кивнула мне: «Пошли». Мы двинулись дальше, крадучись по знакомым ей, но незнакомым мне служебным переходам, и вскоре добрались до задней части забора, окружавшего резиденцию.
Из того же грубого желтоватого камня, что и все здешние постройки, забор возвышался на добрые четыре метра. Его поверхность была гладкой, без выступов и щелей. Чтобы справиться с таким препятствием без подручных средств, нужно было родиться не то что обезьяной — гекконом.
— Ммм… Ммм!.. — настойчиво промычала девушка, с силой потянув меня за рукав к груде строительного мусора и обломков, сваленных в тени забора, в самом углу двора.
— Что? — непонимающе отозвался я, но вскоре всё понял. Она ловко откинула руками несколько досок и пустых ящиков, и из-под них показалась короткая деревянная лестница. Хитроумно спрятанная, она тут же была освобождена от наваленного на неё хлама и бесшумно поставлена в вертикальное положение.
Оставалось самое сложное — залезть. Лестница была короче забора примерно вполовину.
Поплевав на ладони больше для успокоения нервов, чем для сцепления, я приступил к восхождению. Вообще, на физическую форму не жалуюсь, годы странствий закалили, но этот финальный подъем дался невероятно тяжело. Цепляясь пальцами за холодные, шершавые камни, я с трудом нашел едва заметную неровность на вершине стены, оттолкнулся от ногой от верхней ступени лестницы и буквально вполз наверх, чувствуя, как камни больно впиваются в ребра. Оказавшись наверху, свесился вниз, принял из рук Росицы нашу нехитрую поклажу, а затем, свесившись вниз, помог забраться и ей. С виду миниатюрная и хрупкая, девушка на подъеме оказалась на удивление тяжелой, забрав у меня последние остатки сил.
Но оставалось совсем немного. Спрыгнуть вниз, а там — пешком по знакомой дороге к «аэродрому».
Прыгнул первым, сгруппировавшись на лету, и, приземлившись на землю, едва не вывихнул ногу, подвернув ее на кочке, скрытой во тьме. Темнота была абсолютной, видимость — почти нулевой, но, к счастью, обошлось. Девушка приземлилась рядом спустя секунду, мягко, как кошка, и, судя по полному отсутствию звука, ее приземление было идеальным.