— Дай монетку. На удачу.
Тот глянул на меня недовольно, с недоумением, но полез в карман и протянул мне большую, зеленую от окиси монету. Три копейки. С орлом. Одна тысяча девятьсот тридцать пятого года.
Ну вот, была не была! Решено. Орел — домой летим. Решка — остаемся.
Положил тяжелую монету на большой палец, почувствовал ее холод и шероховатость. Глубоко вздохнул. И щелчком, резко подкинул ее в воздух. Она завертелась, кувыркаясь, сверкая на солнце то орлом, то решкой, и полетела вниз, в траву, чтобы решить нашу судьбу.
Монетка, тяжелая и холодная, упала в ладонь. Я медленно разжал пальцы. Орел. Ну, что ж, славненько. Значит, так тому и быть. Всё, что не делается — всё к лучшему. Наверное. А вообще-то, я, если честно, ждал решку. Ждал с каким-то внутренним замиранием, предвкушением новой схватки. И вроде бы домой хочу, спасу нет от этой тоски по дому, по жене, по простой, понятной жизни… Но почему-то вот так. Судьба, что ли, или просто случайность, решила иначе.
Андрею ничего объяснять не стал. Он всё понял без слов, когда я монетку попросил. Он лишь коротко спросил, и в его голосе прозвучала и надежда, и разочарование одновременно:
— В станицу?
И, не дожидаясь моего ответа, молча принялся собирать свои нехитрые пожитки.
А вообще, пока летели, у меня в голове созрел план. Не самый гладкий, с кучей «если» и «но», со множеством точек отказа, но в целом выглядевший довольно реалистично.
Ключевой фигурой в нем был дядя Саша. С ним мы должны были вернуться сюда, отремонтировать злополучный кукурузник, нагнать бензина с подземной базы, и уже на двух самолетах вернуться обратно, чтобы закрепиться здесь всерьез и надолго. Главное и самое сложное условие — починка АН-2. Сможет ли дядя Саша его оживить? Если да — остальное было делом техники и организации. Спирт для топливной смеси возьмём с собой, а если придумать и смастерить подвесные баки, то вообще можно разгуляться на полную катушку.
Маленькие истребители, конечно, хороши по-своему — скорость, маневренность. Но у кукурузника в нашем положении конкурентов как не было, так и нет. Шутка ли — две тонны полезной нагрузки! Целый взвод с оружием или месячный запас провизии за один рейс.
Ну а его поломка… Я ломал голову, но так и не мог понять, в чем она. Казалось мне, что дело в какой-то мелочи, в каком-то одном отказавшем датчике или засорившемся жиклере. Просто надо знать, в каком именно.
Собирались мы недолго и почти молча. Андрей только спустил с авианосца какой-то сверток, туго стянутый брезентом, с трудом запихнул его в и без того тесную кабину, и сам, с усилием, втиснулся на свое место, отодвигая ногами канистры с бензином.