— Не знаю, — пожал плечами здоровяк, а я, уже не сдерживаясь, подошёл к самолёту почти вплотную.
Дыра была от чего-то крупнокалиберного, но потёков масла или копоти на обшивке вокруг неё я не видел. Возможно, ранение было не таким уж и страшным, задев лишь обшивку и не повредив силовые элементы или системы. В любом случае, как говорится, вскрытие покажет.
Дверь в кабину была не заперта. Потянув на себя знакомую ручку, я уже собирался заглянуть внутрь.
— Стой! — резко выкрикнул здоровяк, отстранил меня в сторону, сам ловко вскарабкался на борт и, окинув взглядом кабину, только после этого позволил мне пройти.
— Боишься, сбегу? — усмехнулся я, протискиваясь в узкий проём. — Не бойся… Это ж не ковёр-самолёт, тут всё не так просто… Взлететь — задача со звёздочкой.
Но стражник демонстративно промолчал, его маленькие глазки бдительно следили за моим каждым движением.
А в кабине… в кабине почти ничего не изменилось. Пахло всё тем же — бензином, машинным маслом, и пылью. Тот же штурвал, те же приборы с потускневшими стёклами. Только маленький, прикрученный саморезами к панели вентилятор, пропал. Да один из подлокотников на кресле второго пилота оказался выломан.
На вопрос, есть ли в баках бензин, здоровяк снова лишь развёл руками.
— Сяду? — протиснувшись на своё, привычное, левое кресло, снова спросил я и, дождавшись короткого кивка, устроился поудобнее.
Странное чувство охватило меня. Вроде бы прошло много времени с тех пор, как я в последний раз сидел за штурвалом настоящего, большого самолёта. Но все эти годы казались лишь недолгой, вынужденной паузой. Ощущения были такими, будто я и не уходил никуда, будто не было ни долгого перерыва, ни всех этих странствий, ни плена. Мои руки сами легли на штурвал, пальцы нашли привычные рычаги. Всё же летать на хрупких, ненадёжных аппаратах — это совсем не то, чего так отчаянно, до боли в груди, хотела моя душа все эти годы. Здесь, в этой тесной, пропахшей историей кабине, я снова чувствовал себя на своём месте.
Вот только долго предаваться щемящему чувству ностальгии мне не дали. Прошлое, которое я держал в руках, растворилось, уступив место суровой реальности. Вытерпев мои воспоминания всего несколько минут, здоровяк, чья тень накрывала меня с головой, решительно ткнул пальцем в сторону выхода. Вскоре я уже снова сидел в прохладном, полутемном кабинете градоначальника, вдыхая запахи дорогого табака и аромата восточных специй.
Градоначальник, откинувшись в своем кожаном кресле, изучал меня внимательным, пронзительным взглядом. Он был похож на хищную птицу, оценивающую добычу.