— Не может быть… — прошептал я сам себе, и мои пальцы судорожно сжали ручку управления. — Да это же…
— Это чё за нахрен⁈ — рявкнуло в наушниках, заставив меня вздрогнуть и на мгновение отпустить ручку управления. Голос Андрея, обычно хриплый и спокойный, теперь был пронзительным, сдавленным от неподдельного шока.
— Не знаю… — пробормотал я в ответ, и это была чистая правда. Мозг отказывался обрабатывать картинку, проецируемую на сетчатку. Не верить своим глазам оснований не было — слишком уж четко и материально проступали очертания в лощине внизу. Но и поверить не мог, ибо такого просто не могло быть в принципе, в этой пустынной степи, на краю света.
— Ущипни меня, если я брежу! — вновь затрещали наушники, старательно донося до моих ушей голос напарника, сорвавшийся на фальцет.
Ущипнуть я не смог бы при всём желании — руки в перчатках плотно сжимали ручку управления. Но тут и нужды не было. То, что мы видели, либо существовало на самом деле, либо нас поразило коллективное помутнение рассудка. Но сумасшедшим я себя не ощущал, а вот очертания того, чего не может быть, с каждым метром снижения рисовались всё отчётливее и страшнее. Это был невероятно огромный корабль. Очень длинный, неестественно вытянутый, с высоты он выглядел чужим, инородным телом, вросшим в тело степи. Сам факт его нахождения среди холмов в десятках километров от берега Каспийского моря не укладывался в голове, но ещё больше смущал его вид — непривычный, неправильный, словно сошедший со страниц старых учебников по истории флота.
Протерев на всякий случай глаза, словно пытаясь стереть наваждение, я потянул на себя ручку и плавно повёл машину на снижение, описывая широкий круг над загадочным левиафаном. То, что мы видели, нужно обязательно потрогать руками, приблизиться, обойти — иначе мозг отказывался верить в реальность происходящего.
— Вот там, на пологом склоне, плюхайся! — посоветовал Андрей. Судя по его неестественно громкому, срывающемуся голосу, он, так же как и я, находился в состоянии глубокого шока. Вроде бы и глазами своими вижу, а внутри всё сопротивляется, отторгает эту картинку.
Приземлившись на пологую сторону холма и лихо прокатившись по жёсткой, выгоревшей траве под горку, мы почти одновременно, словно по команде, выскочили из кресел, срывая с головы шлемы.
— Меня не роняли? Нет? Голова не болит? — потряс головой напарник, оглядываясь по сторонам диким взглядом.
— Если только обоих разом не контузило… — буркнул я, пытаясь сообразить, с какого края лучше подойти к нашей находке.
Корабль, уходящий на половину корпуса в землю, стоял меж двух холмов, словно специально спрятавшись от чужих глаз в этой естественной чаше. Ирония судьбы — будешь идти в паре сотен метров, и не заметишь его исполинских размеров. Он был огромен, нереально велик, но при этом приземист и скрыт. Ни высоких труб, ни массивных надстроек — лишь ровная, пустая, как поле, палуба, уходящая вдаль.