— Тут баню делали, — присел на корточки перед импровизированной каменкой Андрей, проводя рукой по почерневшим от копоти камням. — Вот, камней накидали, сверху костёр жгли, раскаляли, а потом палатку ставили и парились.

— Как думаешь, давно это было?

— Ну, не в этом году точно, — покачал головой напарник. — И даже, наверное, не в прошлом. Дожди тут шли, ветер. Следы уже замыло.

Место и вправду выглядело не свежим. Как минимум, одну зиму кострище пережило. Но какая баня в голой степи? До моря отсюда километров десять, воды не натаскаешься. Что, с собой принесли? Странные люди.

Для очистки совести мы внимательно прочесали окрестности в радиусе сотни метров, надеясь найти что-нибудь «говорящее» — обрывок газеты, современную гильзу, хоть что-то, что могло бы пролить свет на посетителей. Но кроме того, что уже нашли, ничего не было.

— И всё же, забраться туда, наверх, надо… — с тоской в голосе произнес я, снова глядя на неприступный борт.

Будь у нас с собой длинная и прочная верёвка с крюком, можно было бы попытаться забросить её на леерное ограждение. Но веревки не было, и оставался только один вариант — возвращаться за помощью или за снаряжением.

— Слушай… — меня осенила внезапная и, как показалось, блестящая мысль. — А если мы прямо на палубу сядем?

— А там ровно? Не завалится ли? — скептически хмыкнул Андрей.

— Не знаю, как раз и проверим… Должно хватить места.

Обнаружив корабль, я настолько опешил, что не обратил внимания на состояние палубы как на посадочную площадку. Но шанс был, и грех им не воспользоваться. Автожиру для взлёта и посадки много не нужно, ему бы полсотни метров ровной поверхности. Так что, в принципе, можно рискнуть и попробовать сесть поперёк палубы.

Откладывать не стали. Вернувшись к нашему «самолётику», мы через несколько минут снова были в воздухе, делая круг над ржавым левиафаном.

— Вроде чисто! Ни ям, ни торчащих болванок! — прохрипело в наушниках.

Я тоже не заметил ничего, что могло бы помешать посадке. Сделав контрольный проход на малой высоте, я развернулся против ветра и плавно повёл машину на снижение, целясь в центр широкой палубы. Сердце заколотилось — одно дело летать над полями, и совсем другое — садиться на палубу древнего авианосца.

Колёса мягко коснулись металла, автожир пробежал несколько десятков метров и замер, слегка подрагивая на работающем на малых оборотах моторе. Посадка была почти идеальной.

— Ну вот, а ты боялся… — снимая с головы шлем, довольно протянул напарник, его лицо расплылось в ухмылке.

— Странно, что никаких надстроек нет… Совсем пусто, — окинул я взглядом палубу. Она была огромной и абсолютно плоской, если не считать многочисленных кнехтов и люков.