Закончив осмотр тесной рубки, я протиснулся к более массивной кормовой надстройке. Дверь, сработанная из грубых досок и подвешенная на самодельных петлях, поддалась не сразу — пришлось навалиться на нее плечом. С глухим скрипом она отворилась, впуская меня внутрь.
Пространство оказалось не таким уж и маленьким, но каждый сантиметр был использован с максимальной эффективностью. Вдоль стен, в два яруса, тянулись деревянные, грубо сколоченные, но на вид прочные откидные койки. В углу, под самым низким участком потолка, притулился такой же аскетичный шкафчик, сбитый из неструганых досок. Центр помещения занимала внушительная печка-буржуйка, сваренная из толстостенной трубы и снабженная длинным коленом, уходящим в потолок. Ничего лишнего, никаких излишеств — всё дышало суровой функциональностью и готовностью к долгому, трудному пути. Пахло деревом, смолой, легкой сыростью и металлом.
— Ну, как тебе наша красавица? — следом за мной, переступив порог, зашел Андрей, с удовлетворением оглядывая свое детище.
— Впечатляет, — признался я, и это была чистая правда.
Наверное, покажи эту лодку кому-нибудь из моего прошлого, из того «нормального» мира — меня бы подняли на смех. Узлы вязки, грубые сварные швы, смесь технологий и материалов, больше похожая на творение сумасшедшего. Но здесь, в наших условиях, с учетом того, что всё это строилось практически с нуля, с помощью подручных средств, она была если не совершенна, то очень близка к этому. Это был не яхтенный шедевр, а плавучий форпост выживания.
Ну а как еще? Путь предстоял неблизкий даже для моторных судов, а нам идти на веслах и под парусами, полагаясь на милость реки и ветра. Плюс, мы не знали, кого встретим по дороге — дружелюбных торговцев или голодных мародеров. Поэтому готовым нужно было быть ко всему. И если еще несколько дней назад я не горел желанием участвовать в этой авантюре, то сейчас, увидев воочию размах подготовки и вложенный в нее титанический труд, мое мнение изменилось.
Дома побыть, конечно, хотелось до слез. Пять месяцев разлуки — это серьезный срок, особенно когда каждый день может стать последним. Но сейчас, стоя на палубе этого неуклюжего, но надежного судна, я почувствовал странную уверенность: мое место было здесь, среди этих неказистых барж и таких же, как я, уставших от войны, но не сломленных людей.
Правда, если верить руководству, путешествие не должно занять много времени. План прост, как молоток: быстро добраться, найти пресловутое «нефтяное озеро» где-нибудь неподалеку от берега, залить баки и бочки драгоценным горючим и так же быстро вернуться домой. Но, как гласит поговорка — «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Мы все были мастерами составлять планы на берегу, но как оно пойдет на деле, одному богу известно. Жизнь давно отучила меня от излишнего оптимизма.