Пока крутил головой, второй самолет, с крестами, куда-то бесследно исчез. Честно сказать, я даже не успел разглядеть, что это была за машина. Помню только, что черный и с крестами, но на истребитель не похож. Может, что-то грузовое?
Искать его не стал. Развернулся, и снова — в спасительную пелену облаков. Лишь мельком заметил, что «кукурузник», хоть и сел на брюхо на берегу, почти сразу же полностью вспыхнул. Пока летел, пламя сбивалось набегающим потоком, но как только он остановился, огонь взял свое, поглотив его ярким факелом.
Держа высоту и скорость на одном уровне, я минут десять не высовывался из облаков, прислушиваясь к работе мотора и вглядываясь в молочно-белую пелену за капотом. Пулемет был пуст, воевать больше нечем, поэтому — тихо-тихо, и домой. То есть, на нашу подземную базу.
И оставалась Росица. Что с ней делать? Бросить здесь одну — стремно и не по-людски. Забрать с собой — никак. Вернуть в город? Не знаю, возможно, это будет лучшим решением. Мы же, по сути, сделали для них доброе дело — лишили их главной угрозы с воздуха. Докинуть ее поближе к городу, и пусть топает сама.
Пройдясь над базой на бреющем полете, я развернулся, выбирая новое место для посадки. Нашел площадку и поближе к люку, и лучше укрытую от посторонних глаз, особенно если накрыть самолет нашей сеткой.
— Жесть какая-то… — Андрюха вылез из своей кабины смертельно бледный, с огромными синяками под глазами. Его куртка была заляпана чем-то очень похожим на подсохшую блевотину.
— А я тебе говорил — не наедайся перед полётом! Куда ж ты столько жрал? — попенял я ему, хотя у самого подкашивались ноги и тряслись руки.
— Кто ж знал? Думал, полетим потихоньку, чинно, благородно… А тут такое… — виновато развел он руками, прислоняясь к фюзеляжу, чтобы не упасть.
Честно сказать, я и сам едва сдержался, когда пришлось уходить от атаки «мессера». Уж больно резким и непредсказуемым был тот маневр. Мне на мгновение даже показалось, что еще чуть-чуть, и у нашего фанерного бипланчика что-нибудь отвалится, не выдержав перегрузок. Но — пронесло. На этот раз.
— Я вот что думаю… — медленно, обдумывая каждое слово, заговорил Андрей, когда мы наконец натянули маскировочную сетку на истребитель и уселись на корточках у тлеющего костерка, чтобы перекусить.
— Что? — отозвался я, с наслаждением жуя жестковатое мясо.
— Валить надо отсюда. Пока есть такая возможность, бросать всё, и валить. Прямо сейчас, — его голос прозвучал неожиданно твердо и бескомпромиссно.
— И Росицу? — укоризненно уточнил я, кивком указывая на спящую в палатке девушку.