Кормили меня, надо отдать должное, отлично. Обед редко состоял менее чем из четырех блюд. Сегодня это была наваристая уха с дымком, две запеченные рыбины с незнакомыми мне кореньями и салат из местных трав. Пока я ел, девушка стояла в углу, не подавая признаков жизни, и лишь когда тарелки опустели, сдвинулась с места.

«Я пойду с тобой», — бегло нацарапала она на своей «дежурной» дощечке.

— Куда именно? — сделал я вид, что не понимаю.

«Без меня ты не выйдешь из города», — проигнорировала она мой вопрос.

— А с чего ты взяла, что я вообще собираюсь куда-то выходить? Тем более ночью?

Она не стала ничего писать в ответ, а лишь многозначительно посмотрела на меня, а потом на дверь, ясно дав понять, что знает о готовящемся побеге и что будет, если я попытаюсь действовать в одиночку.

— Это опасно. Ты понимаешь, что будет с нами, если нас схватят?

Наверное, можно продолжать отрицать очевидное, но смысла в этом не было. Информация утекла, и теперь приходилось иметь дело с новым, непредвиденным фактором.

«Сегодня останусь у тебя», — не обращая внимания на мои возражения, написала Росица, собрала посуду на поднос и так же грациозно, с тем же вызовом в осанке, удалилась.

А что, если она и есть один из тех «пятерых», о которых говорил помощник? Если это так, тогда её поведение обретало какой-то смысл. Но от этой догадки мне стало только тревожнее. Мало того, что сам план побега виделся зыбким и рискованным, так теперь в нем появлялась еще одна участница, чьи мотивы и надежность были под вопросом.

Допустим, всё пройдет идеально, и мы доберемся до самолета. Дальше, как минимум час, уйдет на его заправку. Ночью, в условиях строжайшей секретности и постоянной угрозы быть обнаруженными, — дело это адски сложное. Ладно хоть предполетную подготовку можно было не проводить — самолет был всегда на ходу. Но после запуска мотора нужно дать ему прогреться, а это — шум, который в ночной тишине будет слышен за версту. Сколько от города до «аэродрома» на машине? Пять-семь минут? Этого хватило бы, чтобы поднять на ноги весь гарнизон.

Но это была не единственная проблема. Главным камнем преткновения являлась навигация. Компас в кабине имелся, с общим направлением я не ошибся бы, но лететь в кромешной тьме, без лунного света (небо уже вторые сутки было затянуто низкой сплошной облачностью), ориентируясь лишь на примитивные приборы, — занятие для самоубийц. В такую темень сесть даже на подготовленную полосу было бы чудом, не говоря уж о посадке в чистом поле. Значит, нужно было подгадать так, чтобы большую часть пути пройти ночью, а садиться — уже на рассвете.