Пока я лихорадочно крутил головой, пытаясь понять источник угрозы, тот же внутренний голос приказал бросить машину в штопор. Я уже начал закладывать крен, оглянулся через плечо, и у меня похолодело внутри. Прямо на нашем хвосте, впритык, висел истребитель. Вот ей-ей, как в военных хрониках — один в один.

Выходит, я рванул влево, а он в этот момент уже открыл огонь, и очередь пронеслась мимо. Я успел разглядеть на его крыльях чёрные кресты. Не свастику, а такие, прямые, квадратные, как у кайзеровской Германии.

Мыслей, откуда он взялся и что ему нужно, у меня не было. Мозг отключился, работали лишь инстинкты. Думал только об одном — как унести ноги. Сесть — расстреляет, как сидящую утку. Воевать с ним — так себе идея, мы даже не вооружены. Оставалось одно — попытаться потеряться в облаках.

Пока эти обрывочные мысли метались в голове, я продолжал лихорадочно крутить головой и выписывать штурвалом немыслимые пируэты. Я ведь не летчик-истребитель, на «кукурузнике» с горем пополам могу кое-как повоевать. Но тот, по сравнению с этим юрким корабликом, был неповоротливым утюгом. Вся его «война» — это бомбу сбросить да из пулемёта в дверном проёме пострелять. Какие уж там маневры воздушного боя?

А здесь… Здесь была совсем другая машина. Юркая, острая, как бритва, отзывчивая на малейшее движение руки.

Глядя по сторонам, я заметил, как чёрный самолет, промахнувшись, уходит в разворот. Нет, это был не «мессершмитт», его силуэт, хоть и похожий, казался короче и угловатее. От настоящего Bf.109 я бы вряд ли так легко ушёл. Но и «ушел» — громко сказано. Развернувшись, он снова, с убийственной уверенностью, сел нам на хвост догоняя. Теперь главное угадать момент, когда он откроет огонь. Сверну раньше — он скорректирует прицел и прицепится мертвой хваткой. Сверну позже — собьёт. Всё нужно делать с ювелирной точностью. Прямо таки вообще всё.

В этот раз отвернуть я успел, но очередь всё же зацепила наше крыло. Послышался сухой, трескучий звук, будто рвали толстую ткань. Не фатально, обшивка всего лишь порвалась, но еще пара таких точных попаданий — и о каком-либо планировании можно забыть.

Я «газанул» так, что стрелка на тахометре задергалась, не сразу понимая, куда ей двигаться. Но зато спасительные, серые и пушистые облака были уже рядом, всего в паре сотен метров выше.

Нет, ладно бы я был асом, прошедшим школу воздушного боя, куда ни шло. Но мой лётный максимум — это «взлет-неспешное перемещение-посадка». А сейчас я выделывал нечто невообразимое, чисто на инстинктах! Штурвал от себя, «газ в пол», резкий крен влево — и ошалевший от моей неуклюжей вертлявости чёрный истребитель снова проносился мимо, не успев прицелиться. Но мне-то надо вверх, в эту небесную вату! Что толку от моих метаний у него под брюхом? В облака, только в облака!