— Где твои дети, женщина? Почему о тебе некому позаботиться?

— Несколько лет назад мою семью убили угуры, — сказала Марика, ни словом не солгав. — Я одна спаслась.

— Си-ро-та, — выговорил явно сложное для него слово хьонн. — Глупые моры. У нас женщин не бросают. Лекаришь?

— Лечу. Немного. Руками и травами.

— Зубы лечишь?

Зубы Марика не лечила ни разу, но уверенно кивнула головой. Вырвать сможет, был бы инструмент! А щипцы в сундуке у Грома она видела.

— У Эрика зуб болит, поглядишь?

— А Гром не глядел? — на всякий случай спросила она.

Светловолосый хьонн пробормотал что-то невнятно и кисло.

— У Грома руки видела? — перевела Гунилла. — Скорее челюсть сломает, чем зуб вылечит. Не показывал Эрик.

— Я посмотрю.

Глядеть там было на что: челюсть у бедняги распухла и открывалась с трудом, а на десне был внушительный гнойник. Такое только резать! А зуб вроде и здоров.

Через переводчицу удалось выяснить, что Эрику в десну воткнулась рыбья кость, вытащил он ее сам и, наверное, не всю. Что ж, все было понятно. Ничего сложного.

Правда, пришлось снова влезать в сундук ведуна, искать там крошечный острый ножик и заваривать крепкий противовоспалительный отвар. Операция прошла быстро и успешно, особенно северянину понравилось, что ведьма велела полоскать рот крепленым вином, сплевывать которое он наотрез отказался. Быстро прочистив рану, Марика пробормотала простенький заговор и засунула за щеку бедняге кусок мха, пропитанного горьким отваром.

— Через час надо поменять, — сурово сказала она. — И есть пока очень осторожно, и после каждой еды полоскать рот вином. Завтра к вечеру все пройдет. И зря ты Грому не показал, он бы сделал то же самое.

Эрик с довольной ухмылкой прошамкал что-то в ответ, а Гунилла перевела:

— У Грома руки огромные, он бы ему рот порвал. А ты хорошо сделала, нежно, он даже не почувствовал.

Вот и славно!

Хрон, капитан корабля, лично постелил для ведьмы лучшие шкуры под навесом, обещая — тут ее никто не обидит. Один лекарь хорошо, а два — лучше. А наутро снова:

— А палец у меня посмотришь? Что-то болит.

— У меня кашель не проходит.

— Всю ночь колено ныло, я его выбил год назад.

— Марика, а есть еще отвар? Ну, чтобы живот не болел?

Хорошо, что у Грома было полно запасов!

Когда вернулись из своей поездки Гром и его брат Алеф (с медом, медвежьим жиром и какими-то травами и хвоей), у Марики на кнорре уже был свой навес из шкур, свои чашка и миска, и даже полушубок Гунилла ей смастерила. Ведун долго возмущался, а потом, в темноте, при свете масляного светильника, показал глубокую царапину на локте и попросил промыть и перевязать.