— Морки другие, да? — невинно заметила Дженна, ловко цапнув лепешку.

— Совершенно! — жарко воскликнул Ольг. — Они такие… мягкие, плавные. Полные достоинства, пожалуй.

Да, он был в восторге от моревских женщин. Во-первых, они умели молчать и слушать. Во-вторых — почти все блондинки, как Дженна. С круглыми лицами, с румяными щеками, со светлыми большими глазами. Красавицы все как одна! Статные, округлые — подержаться есть за что. До Дженны ему было не дотянуться, куда там. Такая звезда только хану принадлежать может. А вот, к примеру, Велеслава, горничная княгини Вольской, очень даже доступной была. А еще мягкой, щедрой на ласку и заботливой. Эх, славное было время!

— Вот ты же женщина, Дженна, да? Ну, с духом воина в груди, но женщина ведь?

— Детей рожаю, значит, женщина, — философски ответила ханша, жмурясь.

— Так как вас, женщин, понять, а? Что вам вообще нужно от нас?

Хм, так вот что ты ищешь, княжич. Вот почему ты так спокойно, мимолетом, говоришь о былых чувствах! Женщина — твой нынешний демон, которым ты одержим. Это хорошо, это правильно. За каждым сильным мужчиной должна стоять верная подруга. Нехорошо человеку быть одному.

— Рассказать тебе сказку, Ольг? — Дженне было, что поведать другу. — Старая сказка из моего народа.

— Расскажи, я люблю сказки.

— Слушай, значит. Жил-был царевич. И умен, и пригож, и смел. Ездил он по своему царству, творил правду, искал истину. И однажды заблудился в глухом лесу. Долго плутал, целый день, и ночь, и еще день. Нашел избушку. Постучался он в двери. Открыла дверь безобразная старуха, вся скрюченная, песок из задницы сыплется. Накормила, напоила да уложила спать бедолагу.

Ольг молчал, кусая губу и потупив взгляд. Откуда она знает, откуда? Провидица? Не замечал он за Дженной такого дара раньше. Все женщины — ведьмы! Стало отчего-то нестерпимо стыдно.

— А ночью царевич проснулся, — продолжала ничего не подозревающая Дженна. — И увидел, что старуха превратилась в красавицу. И до того она была хороша, что он влюбился немедленно. Упал на колени и попросил стать ее женою своей.

— Ну и дурак, — немного ожил мор. — Приворожила его ведьма, да?

— Нет. Не ворожила. Сказала только, что заклятье на ней страшное: днем она — старуха, а ночью — красавица. Но можно и наоборот, конечно. Это как муж захочет. Или ночью, с ним в постели, она молодая, а днем все видят, что жена его страшна как шулмус [1] , или наоборот — люди днем видят красавицу…

— А в постели — чудище лесное, — подхватил развеселившийся Ольг, поняв, что Дженна рассказывает не про него.