— Это все ведьма, — зло пробормотал Ермол откуда-то из угла и зашелся кашлем. — Как она в доме нашем появилась, так все наперекосяк пошло. Не удивлюсь, если она на город мор и навела.

— Язык придержи, — одернул его Ольг. — Еще раз услышу подобные речи — прикажу на конюшне пороть. Марика, что ты скажешь?

— Это не красная язва, — тихо сказала ведьма. — Какая-то другая болезнь. Я не чувствую смерти. А от красной язвы умирают многие. Невозможно, чтобы в одном доме люди умирали, а в другом нет. С Варей все хорошо будет, главное, вовремя заметили. Отвар от кашля я сделаю, укрепляющие травы добавлю. Да обязательно надо ее кормить, пусть даже силою. Голод с болезнью под руку всегда ходят. Бульона куриного сварите, есть ведь у нас куры?

— Найдем, — коротко ответила Марфа.

Ольг выглядел задумчивым и мрачным.

— Ты столько говоришь про этот бульон… — взглянул он на Марику, ероша волосы рукой. — Я вот все думаю, почему болезнь началась с Рыбной слободы и Черного окрая? Не потому ли, что там вечно голодные люди, у которых просто не было сил бороться с хворью? Ведь в богатых домах, где дети румяны и сыты, люди выздоравливают легко, а нищие умирают.

— И что ты предлагаешь? — уточнила Марика, которая первым делом подумала бы о проклятье, что на бедноту кем-то наслано. Ну и о том, что люди живут в грязи и тесноте.

— Кормить их.

Все присутствующие вытаращили глаза в изумлении.

— Что, всех? — прохрипел сдавленно старик Ермол. — Да ты все же рехнулся, добрый молодец!

— Это мои люди. Пусть я не князь Бергорода, но все они — мой народ. Кому, как не мне, о них позаботиться?

— Если они работать не хотят, пусть дохнут!

— Для чего мне сундуки с золотом? — не слушал его Ольг. — На тот свет я их не унесу.

— Потомкам оставить.

— Хорошо, Варьке приданое отложу, трогать не буду. Никитка! Хэй, Никитка! Позовите кто-нибудь этого дармоеда!

Марика с волнением наблюдала за лицами домочадцев. Ермол плевался и злобно что-то бормотал, а потом и вовсе выскочил с кухни, как пробка из бочки хмельного пива. Кухарка тихо сидела в уголке, она была в доме человек новый и старалась ни во что не лезть. Ей хорошо платили, не били и не ругали особо, больше хвалили даже, на княжича она смотрела с еле скрываемым восхищением.

По невозмутимому лицу Сельвы и ее черным узким глазам вообще невозможно было что-то понять. Марфа молчала и хмурилась, Варька тихо сопела на руках степнячки.

Ведьма покачала головой и кинула нужные травы в закипевшую уже воду. Ей тоже было жалко золота, Ольгу ведь оно не с неба упало, но она чуяла, что пара чашек крепкого бульона могут спасти жизнь какому-то больному малышу, а потому не возражала. Она и сама готова была до последней капли силы отдать себя, выпотрошить свои драгоценные запасы до последней травинки. Если золотом можно спасти человеческую жизнь, то так тому и быть.