— Тогда… — я задумался, прикидывая свои знания с возможностями этуали, и… — это будет забавно.
Затаив дыхание и прикусив полную нижнюю губу, Евгения Константиновна установила свечу под верёвкой, удерживающей связку воздушных шариков, рвущихся в небо. На щеках её выступил нежный румянец, а глаза блестят озорно… необыкновенно хороша в эти минуты! Не отпустил бы никогда… если б любил.
— Чуть повыше, — подсказал я ей, — нужно, чтобы свеча не сразу пережгла верёвку, а дала нам время отъехать.
— Около часу горит, — с ноткой сомнения сказала она, двигая свечу, — так?
— Примерно, нам большая точность не нужна.
— Ага…
Покинув наконец сарай, крышу которого озадаченный дворник разобрал для ремонта, я вызвал извозчика, и получасом позже мы подъезжали к порту. Видя повсюду следы пуль, выщербивших стены, а кое-где и огня… или крови, мы только переглядывались, но молчали.
Странноватое такое звенящее ощущение в ушах, когда понимаешь, что вот-вот должна произойти развязка, но она всё никак не происходит. И хочется уже заорать, побежать куда-то, подраться… лишь бы не это ожидание. Сердце отчаянно бьётся в груди, и наверное, успокоиться только тогда, когда мы минуем территориальные воды.
Дабы чуть-чуть отвлечься, я начал вспоминать заново девиц, коих считаю уже если не близкими людьми, то наверное, и не далёкими. Любовница моя вручила им билеты и рекомендательные письма в Одессу, составленные не без моей помощи. А там подойдут к ним люди и предложат переправиться в Африку, ну а что решат, так и будет.
— Летит, летит… — зашептала Евгения Константиновна, ткнув меня локотком. И правда… неожиданно, но ветер отнёс воздушные шарики в нашу сторону, хотя и заметить их на такой высоте было довольно мудрено.
Набежавшее облачко спрятало их в курчавой белоснежной шёрстке, и у женщины от разочарования задрожала нижняя губа, предвещая слёзы. А потом дно у коробочки вышибло, и на город просыпался бумажный дождь. Тысячи листков блокнотного размера, нарезанные из газетной бумаги, где на одной стороне был суслик[iv] с ананасом[v]. На другой «Весёлый Рождер» со столовым ножом и вилкой вместо скрещенных костей. И надпись… «Ешь богатых[vi]!»
[i] Слово же «хористка» в предреволюционной России обозначало профессию и репутацию. В контрактах у них прямо была записана обязанность «ужинать» с гостями.
[ii] А. Архангельский (наст. имя Амосов Антон Александрович) — поэт, подрабатывал частными уроками, годы жизни неизвестны, ум. после 1893; больше о его биографии неизвестно практически ничего.
[iii] Государственный деятель и правый политик, в РИ был избран в действительные члены Русского Собрания только в 1909 году, но уже через неделю стал его председателем. Так же был казначеем Императорского Православного Палестинского общества.