Никто не видел в этом настоящей угрозы, угрозы экзистенциальной, которая поставит под вопрос само существование эльфийской расы.
Уничтожение целого города было первым звоночком. Однако, на всякий случай, Александр решил немного помочь эльфийскому народу.
Если нужно было рассказать эльфам, что все они в опасности… Что может быть лучше для этой цели, чем слово Божье?..
Александр перевёл камеру в древний город Нарук. За его высокими стенами, в основании акрополя и неподалёку от царского дворца, находилось массивное белое сооружение.
Это был храм.
Вернее даже сказать храмовый комплекс. В центре его, между тремя рощами, в одной из которых росли пальмы, в другой ивы, а в третьей кипарисы, располагалась небольшая беседка. В ней находился каменный алтарь.
Александр промотал немного времени. Ровно в полдень, когда солнце было в зените, в беседку зашла босая юная девушка. Одета она была в белую мантию. У неё были длинные серебристые волосы, высокий лобик и немного мутные золотые глаза. На вид эльфийке было примерно шестнадцать лет. Она прошлась к алтарю, опустилась на колени и застыла в молитве. Ни дуновения ветра, который развивал её серебристые волосы, не пение птиц не могли потревожить юную жрицу. Девушка напоминала прекрасную статую.
Александру было даже немного неловко её отвлекать. Что, с точки зрения мужчины, было довольно забавно. Может боги потому и не отвечают на молитвы, что смущаются волновать своих почитателей?
Мужчина покачал головой.
Самое время попробовать так называемый Аватар…
…
…
…
Пока Александр строил свои планы, верховная жрица читала молитву. Её мягкие розовато-алые губы едва заметно шевелились. Голос эльфийки звучал словно колокольчик, который вздрагивает где-то там, далеко-далеко в порывах небесного ветра. Молитва была длинной. Читать её нужно было целый час, однако жрица знала её наизусть. Вот уже несколько лет она повторяла её ежедневно… Поэтому мысли девушки, в отличие от её губ, были свободны.
Согласно доктрине Храма, взывая к Великому Белому Духу нужно вдумываться в каждое слово. Нужно проговаривать их не столько языком, сколько своим сердцем. Первые несколько лет девушка так и делала. Она была ревностной последовательницей своей веры. В её душе пылала страсть, обращённая к великому духу. И ответом на все эти мольбы, на всё это рвение была… Тишина.
Рано или поздно любое, даже самое горячее пламя выгорает. Рано или поздно в душу, словно черви, пробираются сомнения. Однажды, после очередной многодневной молитвы, изнеможённая девушка, развалившись на холодной земле, задумалась: а что если Великого духа… Нет? Вот просто нет? Это были крамольные мысли, особенно для жрицы. Если бы кто-то узнал, что она о таком думает, её бы сожгли на месте. И потому подобные размышления были так соблазнительны и приятны. Душа, опалённая пламенем, желает ещё большего жара. И ей совершенно всё равно, где искать этот жар. В вере… Или неверии.