Закрыв за собой дверь, включаю свет, продолжая следить за передвижениями девушки. Она недалеко от дома Уисвиллов и у меня нет никаких причин для беспокойства, если Лилит соберется ехать домой, я это увижу.
Сняв шлем, я держу его подмышкой и, положив телефон на тумбочку, снимаю тяжелые ботинки. Здесь пахнет ею и кончики моих пальцев начинает покалывать от оглушающего желания прикоснуться к моей девочке. Я изнемогаю желанием вновь быть рядом с ней, с каждым днем, находясь в нескольких минутах езды от ее дома, я сдаюсь все сильнее и сильнее, чувствуя, что еще чуть-чуть и точно появлюсь на ее пороге.
Пройдя к дивану, я кидаю туда шлем и ветровку, и сразу же шагаю в ванную. Как и ожидалось, здесь по-прежнему пахнет миндалем и чем-то еще, не совсем мне знакомым. Я люблю запах Лилит, узнаю его из тысячи других, найду ее, даже если мне завязать глаза. Два полотенца висят на настенной батареи, и я непроизвольно хмыкаю, Лилит всегда пользуется сразу двумя, чтобы высушить волосы и тело, а вместо полотенца для лица сбоку от раковины висит неизменный держатель для бумажных салфеток.
Вытирать лицо полотенцем не гигиенично.
Я провожу пальцами по баночкам различных средств, открывая их и вдыхая родной запах. Мои глаза прикрываются от наслаждения, и я закусываю губу, вспоминая, как мы вместе принимали пенную ванную. Кажется, словно прошла уже целая вечность с того момента.
Я ненадолго позволяю себе представить, каково было бы не уходить. Каково было бы сесть на диван и дождаться ее, а после, посмотреть на реакцию моей любимой. Мои губы растягиваются в улыбке, когда картина в голове превращается в акт жестокости: вот Лилит бросается на меня, вот она убивает меня, может, режет своим драгоценным ножом для мяса. Она совсем не умеет готовить, но просто обожает дорогую посуду. Я бы позволил ей сделать со мной, что угодно, если бы это значило, что я могу еще раз прикоснуться к ней, посмотреть на нее, да даже просто подышать рядом с ней, черт возьми. В моих штанах становится тесно, я не могу не возбуждаться, меня всегда заводит львиная сторона этой девушки.
Поставив шампунь на место, я приближаюсь к зеркалу и, чуть наклонившись, поправляю падающие на лоб волосы. Я отказался от красных волос и теперь не узнаю сам себя, черные и блестящие, они делают меня старше и грубее. Хм, может, отправить Лилит фотографию и спросить, как я? Мы давно не списывались, дела с компанией и решение вопросов о смерти отца отняли у меня кучу времени, из-за этого я даже практически не появлялся в студии, чтобы позависать перед камерами. Честно сказать, я успел невероятно устать за последние шесть дней.