— Иди к тете Джулии, красивый мальчик Киллиан, — с акцентом говорит Джулия, отпихивая меня в сторону.
Она помогает мне избавить сына от страданий, купая и напяливая на него новый памперс с мою ладошку. Ну ладно, с ладошку Мэйсона. Пацан такой мелкий, что это даже пугает.
— Что за крик это был? — появляется в дверях сонный Мэйсон, подоспевший к тому моменту, когда с сыном уже все в порядке.
По ночам он не спит. Каждый раз, когда Киллиан просыпается, он бежит к нему, ухаживает, приносит лишь когда малыша надо покормить, в остальном давая мне хоть какое-то подобие сна. Я очень благодарна ему. Мэйсон невероятный мужчина и во мне вообще не осталось сомнений, что мы справимся, из него такой отец, что даже словами не описать.
Я думаю, что Мэйсон любит Киллиана больше, чем меня. Но я не ревную. Как вообще можно не любить его? Хоть он и орет, какает и постоянно ссытся, — чем напоминает мне Мэй-Мэя, когда тот был щенком, — все равно остается самым милым человеком на планете.
— Это мое, — фыркает он Джулии, быстро целуя меня, после чего забирая ребенка из ее рук. Его голос становится до смешного высоким, когда он воркует: — Привет, малыш, папа пришел.
Хантер заходит следом, и Джулия спешит убраться отсюда, пока в комнате не началось столпотворение. Он подходит к Мэйсону и, когда наклоняется к ребенку, Киллиан снова блюет, а я не сдерживаю смех. Сына всегда рвет, когда он видит своего дядю.
— Кажется, азиаты не в его вкусе, — цокает Хантер и спешит отойти от ребенка на безопасное расстояние, встав позади Роуз и положив руки на ее живот.
Мэйсон приводит Киллиана в порядок и целует его в маленький носик. Мы остаемся одним в комнате, Роуз тихо прикрывает дверь, подмигнув мне.
— Оуэн придет сегодня вечером, — говорю я.
Прошел почти год с момента, как я подверглась насилию, и весь этот год я хожу на терапию и посещаю клуб, где женщины, испытавшие такой же ужас, собираются в одном месте, поддерживая друг друга. Мне все еще больно, а воспоминания заставляют плакать, но я вижу смысл бороться дальше. Вижу смысл жить дальше.
Когда до родов оставалось всего ничего, я сходила с ума от боли и волнения. Мне было страшно, что, будучи такой травмированной, не справлюсь с ребенком. Иногда даже думала, что не делать аборт — было ошибкой. Но Мэйсон оказался прав. Не имея никакого опыта с детьми, я справляюсь относительно хорошо и не боюсь просить помощи, когда становится совсем невмоготу.
Бывают моменты, когда я замыкаюсь в себе. Уайт позволяет мне это, взяв родительские обязанности на себя. Лучший мужчина. Хоть личного пространства у меня осталось мало после рождения Киллиана, я умудряюсь выкроить на себя немного времени, восстановившись и вернувшись к своим мужчинам с новыми силами.