Никогда здесь не была. В отличии от своей семьи я так и не смогла стать нормальной католичкой, а после того, что творила пять лет назад, не думаю, что бог сможет принять меня. Некоторые из моих грехов действительно непростительные.
Не знаю, почему меня потянуло сюда так сильно, ничего подобного со мной раньше не происходило. Быть может, изнасилование и беременность многое поменяли во мне и только сейчас я начинаю замечать количество этих изменений.
Внутри никого нет. Приятный запах щекочет нос. Я медленно иду между темных лавочек с ажурными спинками, не открывая взгляда от распятия на небольшой сцене. Здесь красиво. Под распятием находится небольшой алтарь, на котором лежит раскрытая большая книга. Наверное, библия, держащаяся на подставке. Я смотрю на невероятной красоты картины, поглубже вдыхая запах. Мне здесь нравится, даже очень. Может, Бог все же сжалится надо мной и простит, чтобы я могла посещать такое замечательное место каждое воскресенье?
Мои ноги тормозят у края сцены. Сложив руки за своей спиной, смотрю на распятие, приоткрыв губ. Мне хочется заговорить, сказать хоть что-то, а в горле появляется знакомый ком, предупреждающий о том, что я скоро расплачусь. Откуда у меня вообще остались слезы? Я была уверена, что выплакала абсолютно всю воду, которая только есть в моем организме.
— Я… — вырывается у меня и, хоть говорю тихо, из-за пустоты и большого открытого пространства, голос эхом разносится по всей церкви. Сглотнув подступающие слезы, снова открываю рот. — Я не знаю, почему пришла сюда. В последнее время мы с тобой не очень-то и ладили, не так ли? — обращаюсь в никуда и из груди вырывается смешок.
Судорожно вздохнув, я опускаю голову и снимаю очки с глаз, смотря на распятие вновь и больше не сдерживая слез. Это не рыдания, они текут по моему лицу совершенно бесшумно, и с каждой слезинкой дышать становится все легче и легче. Неужели мне настолько это нужно было?
— Человек по натуре своей греховен, не так ли? — вновь говорю я. — Так как же ты выбираешь среди нас ангелов?
Сглотнув, еще раз смотрю на картины.
— Мы должны поговорить с тобой, — продолжаю я, повернувшись к Христу. — Я явно не из тех, кем ты гордишься, и я не собираюсь делать с этим что-то. Знаешь, я думаю, что заплатила сполна за свои грехи. Я… — мой голос срывается, становится таким тихим, что я практически не слышу, что говорю. — Я сожалею о многих вещах. Мне правда жаль.
Втянув воздух через нос, одним движением надеваю очки обратно и отворачиваюсь от распятия, собираясь уходить, но между лавочками, в нескольких шагах от меня, сложив руки на груди, стоит святой отец в рясе, наблюдая за мной с улыбкой.