Сжав руки в кулак, я очень надеюсь, что отец здесь один и мама уехала куда-то по делам, у меня нет никакого желания пересекаться с ней. Наши короткие диалоги всегда сводятся к ссорам или пассивной агрессии. С этой женщиной просто невозможно нормально взаимодействовать.
Достав запасной ключ от входной двери, прохожу в прихожую и, стоит мне осторожно хлопнуть дверью, как по всему дому разносится знакомый лай, вызывающий у меня широкую улыбку. Я даже не успеваю разуться, как пес появляется из-за угла и, узнав, начинает скакать вокруг, как безумный.
Я падаю на колени и прижимаю его к себе, позволяя облизнуть мое лицо. Он такой хорошенький и ласковый, готовый подарить мне всю свою любовь, и от этого в груди разливается тепло. Как я прожила без него почти две недели?
— Привет, малыш, — целуя его мордочку, скулю я низким голосом. — Скучал по мамочке? Да, мой сладкий персик?
— О, он очень скучал, — раздается знакомый голос и, подняв голову, натыкаюсь на взгляд мамы.
Мое настроение тут же портится, а руки застывают. Она все такая же красивая, маленькая и ухоженная. Эта женщина не стареет. Мне очень интересно, изменяет ли она отцу сейчас с кем-то еще или уже успокоилась, остановившись на одном члене? Один ее вид способен достать все самое темное из глубин моей души. Мне мерзко видеть ее.
— Мама, — цежу я, вместо приветствия.
— Лилит, — спокойно говорит она и мягко улыбается. Я бы сказала, что улыбка фальшивая, но это не так. К большому сожалению, это не так. Мне было бы намного легче, если бы она меня ненавидела. — Рада тебя видеть.
Это искренние слова и мне не нравятся, как они звучат. Хоть мы и ссоримся практически постоянно, в ее криках нет ненависти, нет желания меня задеть. Я вижу, что она устала от всего этого, но все равно понимает, что ничего не исправить. Это тянется слишком долго и все продолжится в том же духе. Мы не готовы принять друг друга в наши жизни. Не готовы двигаться дальше.
Кажется, я знаю, что хочу обсудить с Оуэном на следующем сеансе. Я выполнила его просьбу, теперь у меня есть личный дневник, куда я записываю некоторые свои мысли. После того случая с Мэйсоном я записала в него несколько строк. Парень хотел прочитать, но услышав от меня, что это личное, терпеливо отступил. После четырех месяцев преследование приятно видеть, что теперь он готов уважать мое личное пространство.
Еще раз поцеловав собаку в гладкую голову, поднимаюсь с колен.
— Спасибо, что уделили ему время. Отец дома? — спрашиваю у нее.
Она качает головой.
— Его вызвал Джек Уисвилл, примерно полчаса назад, он не смог дождаться твоего приезда.