— Ты уверена, что не хочешь просто купить парик?
— Парики — это скучно. Думаю, челка будет мне к лицу.
Мы обсуждаем предстоящее мероприятие еще немного, пока время не начинает поджимать, вынуждая меня быстро попрощаться и запрыгнуть в машину. Я соскучилась по доберману очень сильно, отец просил оставить его еще на неделю, но я смогла. Мне он нужен. Пока в доме не стало слишком тихо и пусто, даже не подозревала, что успела так сильно полюбить своего мальчика.
Пока я еду по пустым дорогам Луисвилла, мои мысли плавно возвращаются в тот вечер, когда Мэйсон запер нас в квартире. Мне непривычно, что он рядом. Это не плохо, нет, просто после стольких месяцев в разлуке, тяжело поверить в такую правду, возникает ощущение, что он может вновь уйти в любую минуту.
Мы вовсе не ведем себя так, будто между нами ничего не произошло, будто он не предал меня. Я сказала ему, что мне нужно время, что он может быть рядом, если хочет, но пусть не давит и не рассчитывает на то, что я забуду все по щелчку пальца. Мне все еще обидно, что я тоже была частью их с Хантером плана, что играла роль, которая им была нужна.
Вчера вечером, когда мы голые лежали на полу в гостиной, он нежно гладил меня по спине и, смотря в потолок, начал утверждать, что его чувства и то, что он ко мне испытывал, никогда не было притворством. Он боялся, что правда вскроется, заставив меня отвернуться от него. Так и случилось.
Мэйсон по-прежнему не жалел о произошедшем просто потому, что случившееся освободило Хантера, помогло ему обрести желанную свободу. Однако он сожалеет, что мое сердце пострадало, что, подарив свободу лучшему другу, он лишил ее нас, разрушил тот маленький мирок, который мы построили.
Мэйсон часто говорит, что было бы круто, если бы мы познакомились при других обстоятельствах. Я тоже так считаю. Было бы просто прекрасно, если бы между нами не встали все эти обстоятельства. И эти мысли вызывают у меня новую волну страха. Я вновь думаю о том, как опасно быть с ним, что история может повториться. Понимаю, что должна пойти на этот риск, как бы тревожность внутри меня не противилась этому. Я не могу вечно бегать от всего и всех просто потому, что мне страшно, потому, что не хочу причинить себе вред. Я в любом случае не могу спрятаться от всей боли.
Свернув на подъездную дорожку родительского дома, паркуюсь и выхожу. Они освежили внешний вид, видно, что покрасили недавно всю облицовку, а в остальном он выглядит ровно так, как и в моем детстве. С каждым годом я бываю здесь все реже и реже, боясь пересекаться с мамой.