Ненавижу.
Я в очередной раз заношу над ним руку, но на этот раз удара не происходит. Меня обхватывают сильные руки, оттаскивая от побитого тела. Оказавшись на свободе, Майкл рвется вперед, собираясь накинуться на меня, но останавливается, когда перед ним предстают две фигуры. Роуз и Лилит.
Это Хантер. За моей спиной Хантер.
— Отпусти меня, мать твою, я убью его! — реву я, вырываясь.
Мне это не удается, хватка друга словно стальная. Он меньше, чем я по размерам, но из-за жилистости в теле намного сильнее. Я не смогу вырваться, даже если очень захочу, и за это мне хочется подраться и с ним.
Лилит кладет руки на грудь Майкла и от этого действия я шумно втягиваю воздух через нос, снова пытаясь вырваться. Она что-то говорит ему, я не слышу слов, меня оглушила сила злости и ярости. Ей плевать, что я побит не меньше, не меня она пытается успокоить. Я прибью ее, клянусь. Привяжу к кровати и заставлю сутки наполет говорить: «Я принадлежу Мэйсону», без воды, без еды, даже в туалет не пущу. Она не понимает нормального языка, не слышит, когда прошу ее не делать хрень.
Майкл слушает ее, но продолжает пристально смотреть на меня. Из моего носа вот-вот пойдет пламя от скопившейся агрессии. Я хочу, чтобы она убрала от него свои руки, подошла ко мне и встала рядом. Хочу обнять ее и заявить свои права. Эти мысли заставляют меня сделать новый порыв, но хватка Хантера все так же сильна и у меня ничего не получается.
— Возьми себя в руки, — сквозь зубы говорит он. — Тебе повезло, что я оказался здесь быстрее, чем охрана.
Они спорят. Майкл и Лилит. Она что-то пытается донести до него, но я не могу расслышать ни единого слова, это просто невероятно бесит. Еще через пару минут он недовольно кивает, закрыв лицо руками и, бросив на меня последний взгляд, уходит.
Хантер отпускает меня только когда фигура Майкла скрывается за поворотом. Не теряя ни секунды, рвусь вперед и, схватив Лилит за плечи, прижимаю к стене.
— Мэйсон… — слышу голос Роуз, полный угрозы, но Хантер перебивает.
— Отстань от них, детка. Не лезь не в свое дело.
Я не обращаю на них никакого внимания, не знаю, ушли ли они или все еще стоят за нашими спинами. Мне вообще нет никакого дела до кого-либо. Лилит прожигает меня взглядом, зубы сжаты, а брови нахмурены. Я отсчитываю в уме до десяти, прежде чем заговорить.
Мне приходится приложить массу усилий, чтобы не закинуть ее на плечо и не увезти к себе. Слова «веди себя, как нормальный человек» проносятся все дальше и дальше от моего сознания. Я на грани. На такой сильной грани, что моя хватка на ее плечах становится сильнее и, судя по всему, очень болезненной, потому что Лилит шипит. Я не ослабляю руки, пусть чувствует боль, мне плевать, это ее не убьет, даже синяков, думаю, не оставит.