— Тогда позволь мне показать, как сильно мои губы скучали по тебе.
Его язык вновь касается меня, поднимаясь к моему рту и жадно припадая к нему. Я царапаю его, мое тело елозить под ним, в поисках более близкого контакта. Целуемся, как одержимые, стонем и рычим, проклиная весь мир. Ругательства выходят и из его рта, и из моего. В какой-то момент мои губы начинают болеть от силы нашего поцелуя.
Он вбивает свои бедра в мои, заставляя мое тело подскакивать вперед. Пальцы оставляют ожоги и синяки на оголенной коже. Внизу живота начинает появляться знакомый клубок, а Мэйсон выглядит так, будто вот-вот кончит, даже не находясь внутри меня, даже не сняв свои штаны. Это невообразимо. Немыслимо. Невозможно. И так… так пошло, красиво и эротично одновременно.
Приподнявшись на руках, он смотрит на меня сверху, а моя рука тянется к его цепочке на шее, обмотав ту вокруг своей руки сильно, так что она натягивается на его коже, заставив зашипеть от боли. Глаза горят, брови нахмурены, стоны становятся еще громче просто от его вида.
Еще немного. Еще чуть-чуть.
Вот здесь. Прямо здесь.
Сейчас. Сейчас. Сейчас.
Моя голова запрокидывается, я закрываю глаза, готовая отпустить все, что грузом осело внизу моего живота. Рука Мэйсона больно хватает меня за подбородок.
— Смотри на меня, Ростлиф, — сквозь зубы цедит он. — Смотри, мать твою, что ты со мной делаешь, — вбиваясь еще жестче практически рычит парень.
Еще толчок, а потом еще один, более сильный.
Мы застываем.
Конец, блядь, занавес.
Моя грудь сильно болит от неправильного дыхание, горло жжет от громких, хриплых стонов. Я не двигаюсь, не веря в то, что кончила на свою одежду. Что он кончил в свои штаны. Мое щеки ярко краснеют от этого, а его смех заставляет открыть глаза и, когда смотрю в его, тоже начинаю смеяться.
— Это нелепо, — хохочет он, медленно отстранясь и, опустив свой взгляд на штаны, я вижу, как его щеки тоже слегка краснеют.
— Не смущайся, Мэйсон, — смеюсь еще громче и сажусь, опираясь ладонями на стол за своей спиной.
— Я… Я могу закинуть их в стирку, пожалуйста?
Он такой милый сейчас, что мне хочется обнять его и притянуть к себе.
— Да, конечно, — говорю я. — Сушилка сейчас не работает, поэтому можешь повесить их на батарею в ванной, она горячая и они быстро высохнут.
Закусив губу, он смотрит по сторонам, избегая моего взгляда и, почесав затылок, пулей вылетает из кухни, вызывая у меня еще одну волну смеха.
* * *
Мы на диване, смотрим какое-то глупое шоу. Комнату заливают первые лучи рассвета. Я сижу, закинув ноги на журнальный столик, а голова Мэйсона покоится на моих коленях. Капли с мокрых волос капают ему на обнаженное плечо. На нем нет ничего, кроме полотенца, завернутого вокруг бедер. Это немного нервирует, ведь одно неверное движение и он окажется передо мной во всей своей обнаженной красе.