Что бы сказала мама, если бы была сейчас жива? Если бы я пришел к ней и сказал, что отца больше нет? Я так хочу еще раз взглянуть на ее лицо, живое и светлое, сесть с ней за обеденный стол и послушать историю ее жизнь под чашку кофе. Я уже достаточно взрослый для того, чтобы услышать всю правду. Хоть отец и сказал, что мама была шлюхой и работала на развратный дом, я знаю, что она делала это не по собственной воле, что что-то в ее жизни вынудило принять такое решение. Не у каждой истории можно найти начало, и история моей мамы одна из таких. На секунду мне так хочется, чтобы она вела дневники, как Мэрилайн Уисвилл, оставив после себя слова, рассказывающие ее мысли, ее жизнь и чувства.
Больно. Это очень больно. Мне так ее не хватает.
Хантер вдруг понимающе кивает, бросив на меня еще один взгляд и разглядев в моем виде что-то. Он не поймет, не потому что плох, а потому что боль у него другая. Он никогда не был любим своими родителями, мать сексуально домогалась, а отец не обращал никакого внимания, я же успел почувствовать любовь Эбби и ее преданность ко мне. Мы с ним разные, но есть то, что нас объединяет — груз несчастья, который никогда не сможешь скинуть с плеч.
— Это чувствуется слишком сложно, да? — тихо произносит друг, словно боясь нарушить тишину. — Казалось бы, ошибки наших предков остались позади и больше нас ничего с ними не связывает, но на языке все равно ощущается привкус какого-то дерьма, м?
Я киваю, достав еще одну сигарету. Ведь что нам остается сейчас, кроме как курить и страдать?
— Знаешь, мне кажется… я думаю, пора с этим заканчивать, — говорит он, кивнув на компьютеры. Я понимаю, что он имеет в виду. Пора сворачивать все то нелегальное дело, которым я занимаюсь. — Может, нам пора стать кем-то нормальным? Твои занятия до добра не доведут, рано или поздно найдется тот, кто скрутит тебя и посадит за решетку.
Его волнует это, он весь напрягается от одной мысли. Что с ним сделала Роуз? Хантер ощущается мягким и нормальным, в глазах больше нет той искры безумия, которую я разглядел в нем, когда мы встретились. Если раньше это осознание будоражило меня и как-то нервировало, то сейчас не знаю, я чувствую себя странно и даже немного рад за то, что он наконец-то ощущает себя нормальным и обычным парнем. Смогу ли я тоже когда-нибудь прийти к этому? Приносить розы к порогу Лилит, водить ее на нормальные свидания, а не гоняться за ней в шлеме, скрывая свою личность, сталкерить, как последняя сволочь? Может, мы даже сможем сходить в кино, где будем целоваться до синяков на губах на задних рядах. Это звучит так обычно и так спокойно, что мое тело расслабляется от этих картинок в голове.