— Слизывай, Лилит, — требую я. — Ты превратила мое лицо и тело в гребаное месиво, нужно отвечать за содеянное.
Когда она вновь отказывается прикасаться к моим пальцам своим язычком, я устало вздыхаю и слезаю с нее, вновь беря коньяк в руки. За окном терпимая погода, хоть город и накрыт тучами. Луисвилл полностью соответствует тому, что сейчас происходит внутри меня.
— Я устал, Лилит, — тихо признаюсь, неспешно попивая алкоголь. На моем лице сейчас такая уязвимость, что я не могу повернуться к ней, позволить это увидеть. — Мне кажется, нам пора поговорить о том, что произошло.
Слышу, как она шевелится. Взяв себя в руки, поворачиваюсь к ней. Мы смотрим друг другу в глаза, молчим. Она выглядит так, словно ничего уже не хочет. У нее не осталось сил бороться со мной и, кажется, все, что ей остается, это надеяться, что Блэк избавит ее от меня. Мне хочется смеяться. Конечно, я бы не хотел, чтобы ее отец был в курсе всего этого, но раз разговора не избежать, я готов ко встрече с ним. Думаю, мне есть, что сказать ему. Я признаюсь во всех своих чувствах, если понадобится.
Оставив ее ненадолго в комнате, захожу в ванную и достаю аптечку. Из комнаты Хантера доносятся сдавленные стоны и, если честно, немного завидую этому, потому что мне тоже хочется помириться с Лилит таким образом.
— Я развяжу тебя, но только при условии, что ты поможешь обработать мне раны, — заявляю, вернувшись в спальню и положив аптечку на край кровати.
Лилит молчит, прикидывает все «за» и «против» в своей голове, после чего слегка кивает. Не знаю, стоит ли ей верить, но по ней вроде не скажешь, что она собирается снова избить меня и сбежать.
Когда я расслабляю ремень и достаю ее руки, мое лицо немного морщится от красных полос на ее запястье. Я не хотел, чтобы ей было больно, более того, Лилит девушка, которую мне хочется оберегать даже от случайного пореза бумагой. Ее чистое, нежное тело должно ощущать лишь любовь и никакой боли.
— Прости, — искренне говорю я, поглаживая большим пальцем красноту на ее коже.
Она поспешно вырывает свою руку из моей, прижимая запястья к груди. Ее взгляд немного затравленный и это причиняет мне неимоверную боль. Почему она выглядит такой? Не я ее обижал.
— Садись, — приказывает девушка холодным тоном, кивнув на край рядом с аптечкой. — Учти, что я просто обработаю твои раны, не более того. Не смей ко мне прикасаться. Если хочешь поговорить, то можешь, но я не обещаю отвечать на твои вопросы.
Хмыкнув, сажусь на указанное место и широкого расставляю ноги, позволяя ей встать между ними. Мой взгляд неотрывно смотрит на то, как она достает ватку, открывает бутылочку с медицинским спиртом. В ее позе и выражении лица столько напряжение, что мне приходится приложить массу сил, чтобы не протянуть руку к ее лицу, желая разгладить морщинку между ее нахмуренными бровями.