Добровольно вычеркнула себя из привычной жизни на ближайший год. Месяц на островах, который хоть и стал моим спасением от фобии прикосновений, стер меня как личность.
Я улетала туда испуганной девочкой с надеждами, а вернулась обратно роботом с пустотой в груди. Прежней Лины больше нет.
Качу свой небольшой чемодан по залитому светом залу, прохожу сквозь стеклянные раздвижные двери на улицу, в темноту, и сажусь в заказанный внедорожник такси.
Сухо бросаю водителю адрес, прижимаясь головой к прохладному боковому стеклу заднего сиденья.
Машина плавно трогается с места, выезжая с территории ярко украшенного, залитого неоном аэропорта на загородную трассу. За окном проносятся бесконечные заснеженные пейзажи, черные силуэты леса и редкие вспышки дорожных фонарей.
Неотрывно смотрю на этот летящий мимо зимний хаос, и мои пальцы невольно сжимаются в кулаки.
Почти месяц Глеб не выходил со мной на связь. После всего того, что сделал, а я в ярости швырнула ему в лицо дорогое помолвочное кольцо у бассейна, этот мужчина просто исчез из моей жизни. Ни единого сообщения. Ни одного звонка.
Он хладнокровно перестал существовать, оставив меня наедине с моими выжженными эмоциями и телом, которое до сих пор предательски помнит его.
Упрямо гоню от себя эти мысли, заставляя себя переключиться на реальность. Дорога до родительского дома занимает меньше часа. Внедорожник наконец сворачивает на узкую внутреннюю дорогу поселка.
Мы подъезжаем к высоким кованым воротам. Я инстинктивно прищуриваюсь, сканируя пространство через тонированное стекло.
Ворота открыты, а в здании на въезде по-прежнему абсолютно пусто. Никакой охраны нет. Никто не проверяет документы водителя, как это было принято у отца последние десять лет ради безопасности.
Машина бесшумно шуршит шинами по заснеженному саду. Ветви кустарников и деревьев согнулись под весом сугробов, частично закрывая фасад огромного особняка. Все выглядит притихшим. Свет горит лишь в окнах первого этажа.
Такси останавливается у самого крыльца. Ставлю отметку в приложении, пока водитель достает чемодан и открываю дверь салона, вдыхая морозный воздух. Водитель выгружает мой чемодан на заснеженную плитку, разворачивается и быстро уезжает обратно к воротам, оставляя меня в тишине.
Берусь за ручку чемодана, собираясь подняться по ступеням и нажать на кнопку звонка.
Но сделать этого я не успеваю. Массивная парадная дверь внезапно распахивается сама, ломая тишину зимнего вечера.
На пороге нашего дома застывает отец. На нем простой домашний кардиган и свободные брюки, а не привычный строгий костюм-тройка.