— Да пошел ты, — хватаю Крапивина за руку и веду в спальню. Как только мы оказываемся в комнате, мой мобильник начинает вибрировать. Оба переводим на него взгляд. «Папа». Теперь нет сомнений, что под дверью стоит и звонит папа. — Лезь в шкаф, — тихо произношу я.
— Что?
— Ты слышал что.
— Малыш, только упоротые мужики лезут в шкаф. Мы не в кино и не в книге. Я на это не поведусь.
— Тогда под кровать.
— Без разницы. Я не собираюсь прятаться. Пойдем разбираться с твоим родителем.
— Или ты сейчас лезешь в шкаф или под кровать, или никогда не получишь доступ к моему телу.
— Звучит как вызов. А я их люблю, как и сложные задачи.
— Я тебя убью! Только посмей выйти из комнаты.
Тихо закрываю дверь и выхожу. Что-то мне подсказывает, что эта сволочь пренепременно выкинет что-нибудь этакое. Ну а пока, молясь про себя, я прохожу в коридор и открываю входную дверь.
Не надо быть провидицей, чтобы не понимать: он выйдет. Причем в каком-нибудь неподобающем виде а ля в трусах или в обернутом вокруг талии полотенце. Ну и пусть папа его отметелит!
Открываю дверь под нереально громкий звук собственного сердцебиения и…замираю, узрев большого белого плюшевого медведя, букет красных роз и пакет с фирменным логотипом в руках курьера.
Господи, спасибо! Никогда я так не радовалась курьеру. Улыбка до ушей. Спешно расписываюсь и благодарю. Прохожу на кухню, ставлю пакет и медведя на стул и достаю прямоугольничек с надписью: « Самой красивой девушке. Соня, ты чудесная».
— Не думал, что ты настолько падкая на такую херню, — с нескрываемым презрением в голосе произносит позади меня Крапивин. Кладу на стол букет и поворачиваюсь к нему.
Не угадала. Он по-прежнему одет в черную футболку и джинсы. Брезгливо осматривает медведя, а затем тянет руку к букету и читает вслух записку.
— Ты меня разочаровала, — серьезно?! Говорит Крапивин, а я слышу точно такие же интонации, как и у папы. С точно такими же обидными словами!
— Да пошел ты.
— Куда?
— К проституткам. Им сношай мозг.
Едва заметно усмехнувшись, Крапивин протягивает руку к медведю.
— Давай я притворюсь, что не заметил всего этого, — обводит взглядом цветы вместе с игрушкой. — А ты выбросишь дурь из головы про проституток, которую тебе внушил твой папаша.
— А причем тут папа?
— Действительно, а причем? — не скрывая сарказма выдает Крапивин. — Ну, извини, что не достался тебе девственником. Возраст не тот. Не находишь, дорогая? Если ты думаешь, что я буду извиняться за проституток, то ты ошибаешься. Это мое прошлое. Хоть миллиард шлюх. Это было бы так же абсурдно, как если бы ты извинялась за свои похождения до встречи со мной.