— Сентябрь скоро заканчивается.
— И?
— Лучшее время для грибов, а мы так и не сходили. Надо исправлять, — утыкается мне в шею усмехаясь. — Все, Сонь. Давай уже заканчивать воевать.
— Я с тобой и не воевала.
— Тогда давай заканчивать оба играть в дурные игры.
— Где ты был?
— О чем ты?
— Первые две недели ты писал, а я игнорировала твою выходку. Что ты дальше делал еще месяц с лишним?
— Занимался тем, чем и ты. Игнорировал в ответ.
— И все?
— Потом заболел.
— Заболел?
— Да. Как поправился, пришел к тебе.
— Ты и заболел? И чем же?
— Пневмонией.
— Тяжело болел?
— Очень, — хорошо, что я не вижу Крапивина. Так и вижу насмешливое выражение его лица. — В больнице лежал. Мне кажется, выкарабкался только из-за тебя.
Это так красиво звучит, что я проглатываю эту чушь молча. Не сопротивляюсь, когда он разворачивает меня к себе лицом.
— Не благодаря проституткам?
— Каким проституткам?
— С которыми ты явно не кроссворды разгадывал.
— Ясно, папуля успел обработать, да?
— Нет.
— Да. Мои, точнее не мои проститутки в прошлом. Забудь. И меньше слушай других.
Несмотря на горечь, не только даю себя целовать, но и отвечаю. Сначала несмело, потом почти забываюсь, вовлекаясь в процесс. На мгновение становится хорошо. Но ровно до тех пор, пока руки Крапивина не начинают блуждать по моему телу. Он вот этими руками совсем недавно кого-то трогал.
И так обидно становится в очередной раз. Просто: «все это в прошлом?» А если бы я эти почти два месяца спала с мужиками, это тоже было бы в прошлом? Так и хочется спросить это вслух, но не решаюсь. И хочется, и колется. Я остановлю это все. Обязательно оставлю. Еще чуть-чуть и вспомню об ошметках своей гордости.
— Все только после справки, — еле слышно произношу я, пытаясь отлепить от себя Славу.
— Что? — непонимающе смотрит на меня.
— Ты слышал что. Справка есть?
— Из психдиспансера?
— Из КВД.
— Я не трахаюсь без резинки. Исключение сделаю только для тебя.
— Спасибо за такую честь. Однако, я все сказала, и ты меня слышал, — почти уверенно бросаю я, наконец, убрав его руки со своего тела.
Не надо быть провидицей, чтобы не понять, он зол. Да так тебе и надо. Уверена, что Крапивин подбирает какую-нибудь заумную ядовитую фразу, но не успевает. В дверь звонят. Прекрасно!
— Ну просто поразительно. Папаня тут как тут. Камер нет. А он в курсе. Пришел бдеть честь дочери. Вот же мудак.
— Заткнись!
— Я имел в виду чудак. Скажи, что у нас уже произошло соитие, я тебя обесчестил и все такое, и он отвалит.
— Соитие?
— Кто из нас должен читать женские романы? «Мы уже потрахались», беречь нечего, звучит как-то не очень для папули.