— Это все? Я могу идти? — как можно спокойнее произношу я, а у самой руки чешутся, чтобы не вдарить ему.
— Нет. Держи, — подает мне очередной пакет. Даже думать не хочу, что там. — Намажь палец. Это мазь от ушибов, — заглядываю в пакет и мысленно охреневаю. Ладно мазь. Три упаковки прокладок. Убью. Я когда-нибудь его убью! — В твоей сумке не было.
— Ну да, я же не планировала становиться гостьей ненормального мужика.
— Не благодари. Можешь идти.
Из кабинета самым настоящим образом сбегаю. И, о чудо, он меня больше не трогает, не злит и даже не просит с ним поужинать.
Засыпать боюсь. Точнее боюсь снов с его участием. Так и лежу гипнотизируя потолок. И кой черт меня дернул спуститься попить воды. На лестнице я сталкиваюсь с Крапивиным и, идущей рядом с ним, девушкой.
Не имея медицинского образования, я бы с легкостью сейчас написала диссертацию о том, что такое реальный ступор. Единственное, что у меня функционирует — это мозг. Точнее какая-то его часть.
Он привел в дом шлюху? Вот так просто?! И тут же одергиваю себя. Девица лет двадцати семи — тридцати не выглядит как проститутка. Джинсы, тапки, разумеется, мать его, и простая футболка. Правда, последняя в облипку и просто кричит о выдающейся груди. Моя откровенно покуривает в сторонке, хотя я всегда считала ее такой, как надо. На лице, надо сказать, такой же удивленной девушки, как и я, нет тонны косметики, какая у меня ассоциируется с девицами легкого поведения.
Я бы могла сказать, что она страшненькая, как Лика, но нет. Лицо на твердую восьмерку. Она бы с легкостью получила от меня десятку, если бы не ее кожа. И только, когда я слышу еле слышный смешок от Крапивина, наконец, до моего мозга доходит. Что я черт возьми сейчас делаю?!
— Он похитил меня! — вскрикиваю я.
— Вспомнила, наконец-то, — насмешливо произносит Крапивин.
— Позвоните в полицию! Вам дадут гораздо больше денег за мое освобождение, чем даст он! Архангельская София. Пожалуйста, позвоните!
Девица смотрит на меня без неприязни, но с ноткой удивления. Возможно, она и хочет что-то сказать, но чистоплюй ей не дает.
— Тань, иди в мою комнату, я скоро подойду, — чем он обладает, что его беспрекословно слушаются?! — Я же говорил тебе, что все в этом доме будут слушать исключительно меня. Даже разносторонний Толик в итоге просто попускал бы слюни на твою грудь, но телефон бы не дал. Иди в свою спальню, София.
— Не пойду.
— Я считаю до десяти. Если не пойдешь сама, я отведу тебя лично, возможно даже неприлично, и закрою дверь на замок. Как ты помнишь, он снаружи, а не внутри. Отсчет пошел.