— Ну что ж, не хочешь быть гостьей, будешь правильной трактовкой.
— Ладно, ладно. Хотя я не очень желанная гостья. Например, на меня надо много потратиться, потому что я много ем.
— Испражняешься тоже много?
— Да, очень много. Как минимум понадобится два рулона туалетной бумаги в день. Так что, сами понимаете, сплошные траты, — беззаботно пожимаю плечами.
— Это хорошо. Значит, хороший метаболизм и ты не превратишься в жируху за время заточения. Не люблю толстых, — за время заточения? Да за что, блин?!
— И все же, можно я пойду домой?
— Льзя.
— Это значит, можно?
— Это значит, нельзя.
— Нельзя через дверь?
— Нельзя.
— А через окно? Через окно можно?
— Можно, — спокойно соглашается мудак, снова открывая окно. Так себе выход со второго этажа.
— Лестницы не найдется?
— Найдется.
— Не дадите?
— Не дам.
— Но вообще взаперти сидеть вредно. Надо дышать свежим воздухом.
— Дыши, — все таким же невозмутимым голосом произносит эта особь.
— Ну, хотелось бы все же снаружи.
— Ну, снаружи так снаружи, София Вячеславовна.
Секунда и он хватает меня за шею, а затем резко наклоняет вниз. В окошко, мать его!
— Как дышится, София? — вот же сука! Понимаю, что он меня не скинет вниз, но это не отменяет того, что он делает! — Так как я сегодня добрый, даю подсказку. Что ты делала ровно месяц назад восьмого июня примерно этак в час ночи?
Да ну, не может такого быть! Он-то откуда знает, что я творила в эту дурацкую ночь?!
Дыхание спирает. И даже не от того, что этот урод держит меня вниз головой, хотя и страшно. Это долбаное восьмое июня меня доконает! Да что б я еще раз напилась? Ни за что!
— Ну как там с памятью, София Вячеславовна? — с неприкрытой издевкой произносит эта сволочь, отчего во мне поднимается неконтролируемая волна злости и все инстинкты самосохранения исчезают в неизвестном направлении.
Так же внезапно, как и опустил меня в окно, он ставит меня обратно на пол. И пока я пытаюсь отдышаться и привести мысли в порядок, эта скотина подносит руку к моим волосам и принимается их поправлять.
— Прическа немного испортилась. Как надышалась?
— Пошел на хрен! — со всей силы толкаю мудака в грудь. Но вместо того, чтобы сделать больно ему, корчусь от боли в пальцах я! У него что там, стальная вставка вместо груди?!
— О, так сразу и на ты? А где же наше воспитание?
— Идите, пожалуйста, на хрен, Ярослав Дмитриевич. Так пойдет?
— Девочка, ты забыла включить режим «прелесть какая дурочка». Переключайся скорее, а то я догадаюсь, что в тебе есть потенциал разумного человека.
Более отвратнейшего типа за свои двадцать лет я еще никогда не встречала. Ударила бы еще раз и плевать на последствия. Но рука ноет так, как будто я сломала себе пальцы.