— Ну, как тебе? — переводит на меня взгляд Матвей.
— Вкусно, но сухо, — произношу, еле проглотив кусок бургера, застрявший в горле. Слышу смех Матвея и не могу понять какого хрена? И тут до меня доходит. Он спрашивал про то, как мне его попадания в мишень.
— Ты великолепна, Соня. Но так нечестно. Почему ему?
— Что?
— Да, так. Мысли вслух. Иди сюда, научу тебя стрелять.
— Ой, я не очень хочу.
— Иди сюда, — настойчиво повторяет он, подзывая к себе рукой.
Я не знаю, как реально учат стрелять, но что-то мне подсказывает, что при этом так… учениц не трогают.
Еще недавно я хотела жить одна. Без камер и охраны. Сейчас тупо жалею о своем решении. Даже некому поплакаться. Но возвращаться вообще не вариант. Так и вижу, как папа ухмыляется, видя меня и мои неудавшиеся со скотиной планы насквозь. Нет, не так. Поправочка. С вдоволь натрахавшейся скотиной. Еще недавно я переживала о том, что ему может сделать папа. Сейчас убила бы собственноручно.
Собираю волосы в пучок и включаю душ на максимально холодный, какой только могу перетерпеть, дабы мысли ушли в любую другую сторону. И они действительно уходят. Ровно до тех пор, пока я не захожу в спальню. Вызывайте дурку, у меня галлюцинации. Я зажмуриваю глаза и снова их открываю. И нет, букет из гипсофил на прикроватной тумбе не исчезает. Я могу многое забыть. Но точно не покупку цветов. И я закрывала дверь!
— Привет, — вздрагиваю от прозвучавшего за спиной голоса. Резко оборачиваюсь.
— Твою мать!
Сжимаю до боли в пальцах полотенце на груди, параллельно пытаясь унять бешеное сердцебиение. Это не плод моего воображения. Крапивин стоит почти впритык ко мне. На его лице блуждает едва заметная улыбка. Он все тот же. Единственное, что отличает его от привычного вида — черная футболка. Я привыкла видеть его в белоснежной рубашке. А если уж и футболка, то тоже белая. Непривычно. Но все те же ощущения.
Кажется, прошла целая вечность. Семнадцать дней рядом друг с другом, хотя, если вспомнить, и того меньше, учитывая, что он пропадал, против полтора месяца. Полтора гребаных месяца. Даже больше! Казалось бы, должен быть очевидный перевес, чтобы перекрыло и отпустило. Но не срабатывает.
Эта сволочь просто неприлично красив. И это дьявольский взгляд, бесстыдно блуждающий по моей фигуре, не может оставить равнодушной.
И нет никаких бабочек в животе и прочих насекомых, да и трусы не намокают при виде Крапивина, не только ввиду их отсутствия на мне. Просто…просто это все по-другому. Совсем не поддающееся здравому смыслу. Самой себе не могу ответить, что со мной происходит. Когда хочется одновременно убить и попросить, чтобы обнял. Но сделать я, разумеется, должна другое. Гордость, мать ее, проснись. Как и здравый смысл. Я могла прямо здесь окочуриться.