На языке крутится что-то язвительное, но произнести мне это Крапивин не дает, заглушая мой невысказанный протест поцелуем. И это действительно отвлекает. До тех пор, пока он не произносит мне в губы:
— Можно? — благо мой спящий мозг все же решает выйти из комы и до меня доходит с первого раза, что Крапивин своим «можно» спрашивает меня разрешения…двигаться.
В этот момент становится стыдно. Он же не только держит на весу свое тело, но и сдерживается. Ему, блин, ни капельки не легче. Да что я за неженка такая?
— Да. Все нормально, — слышу едва заметную усмешку, но ничего не произношу, только закусываю губу, когда он выскальзывает из меня и снова подается вперед.
Это вполне терпимо. Я глубоко вдыхаю запах его парфюма, уткнувшись в его шею, пытаясь сконцентрироваться на других ощущениях. И мне это удается. Мне нравится ощущать его тело. Кожа к коже. Каждой клеточкой чувствовать, как напрягаются его мышцы при каждом движении.
Закрываю глаза, концентрируясь на непривычных ощущениях наполненности. Пытаюсь наверняка неуклюже подстроиться под его ритм, и в какой-то момент мне кажется, что у меня это выходит. И нет уже ни стыда, ни смущения, зато есть странное чувство удовлетворения, не связанное с сексом. Он со мной. Не просто рядом.
И это чувство удовлетворения растет с каждой секундой все больше, когда мой взгляд падает на след на его груди. Он ведь мог умереть, а он…живой! Живой и мой. Когда до моего сознания доходит эта мысль, Крапивин после нескольких глубоких толчков замирает, уткнувшись губами мне в шею. Из меня вырывается легкая усмешка, когда я понимаю, что он только что кончил в меня. Отлично. Дала без справки и без презерватива.
— О чем думаешь? — хрипло шепчет мне на ухо, выскальзывая из меня.
— Лучше не надо.
— И все же?
— О том, что я бы убила тебя, если бы ты умер.
Сложно сказать, чего я ожидала. Скорее, зашкаливающего чувства неловкости, но точно не того, что Крапивин, перевернувшись на спину, после моих слов начнет заливисто смеяться. Это как понимать?
— Убить меня, если бы я умер, признание помощнее, чем банальное признание в любви.
— Это вообще-то не признание в любви.
— Да? Значит, показалось, — перетягивает мое непослушное тело к себе.
Спасибо, что не приходится при этом задирать на него ногу. Тянусь к простыне, чтобы хоть немного прикрыть собственную наготу, заодно и его. Я была уверена, что получу словесную издевку за это действие, но Крапивин лишь еле слышно усмехается, не говоря ничего в ответ.
Вот уж не думала, что с ним можно просто приятно помолчать и даже расслабиться, а заодно и покайфовать от того, как он перебирает мои волосы.