— Просто ты кое-куда попала.
— Я тебе сейчас в яйца попаду. Клянусь!
— Ты попала в то, что мой брат действительно покончил с собой, но ты тут ни при чем, — час от часу не легче.
— У тебя родители есть? — сама не знаю на черта я это спрашиваю.
— У всех есть родители.
— Окей, у тебя есть живые родители?
— Есть.
— Они нормальные? Или такие же, как ты?
— Отец рано умер, не знаю о его болячках. А мать в психиатрической клинике.
— Работает?
— Живет, — ну вот и как понять, троллит он меня или нет? Если нет, дела у меня супер! Брат самоубийца, мать в психушке. А отец как отошел в мир иной? Ой, ну на фиг еще это спрашивать.
— Убили.
— Что?
— Его заказали. Отца. Ты же это хочешь спросить, — ну как он это делает?!
— На битву экстрасенсов не пробовал попасть?
— Нет. Победители как-то плохо заканчивают.
Ну кто бы сомневался, что он и на это найдет что ответить. Как на это реагировать, я совершенно не понимаю. Вместо этого снова прикладываюсь к бутылке. Крапивин аналогично. Так и пьем в тишине. И кой черт меня дернул перевести на него взгляд. Как долго он на меня пялился? Он не стесняясь скользит по мне взглядом. Останавливается на груди. Просвечивается ли у меня что-нибудь под белой майкой? Наконец переводит взгляд на мое лицо.
Кажется, впервые мне удается столько секунд смотреть в его глаза. И то, что я вижу в его взгляде, мне категорически не нравится. Ожидаемо опускаю взгляд первой. Не надо быть опытной теткой, чтобы осознавать — он не только сменил тактику поведения. Он смотрит на меня, как на женщину. Мне не нравится происходящее. Домой. Как же я хочу домой!
Закрываю глаза и считаю до пяти. А затем совершенно не своим голосом произношу:
— Отпусти меня, пожалуйста, домой. Я ничего никому не расскажу. Клянусь.
— Нет, планы поменялись.
— Это что значит?
— Это значит, что не стоит сидеть на холодном полу, — рывком встает с пола и протягивает мне руку. — Если мы сейчас продолжим пить, это закончится ожидаемо сексом. А мне бы хотелось, чтобы ты была трезвой. Вставай. Если сейчас не дашь мне руку, послезавтра будешь делать то, что тебе не понравится.
Несколько секунд смотрю на его ручищу. Как и следовало ожидать, не подаю ему свою ладонь. Встаю с пола и, прихватит банку с огурцами, направляюсь к выходу, под еле слышную усмешку Крапивина.
«Если сейчас не дашь мне руку, послезавтра будешь делать то, что тебе не понравится». Эти слова прокручиваются в моей больной голове десятки раз, пока я гипнотизирую потолок своей временной спальни. Чувство такое, что Крапивин и вправду обладает какими-то способностями. Как он мог знать, что мне будет настолько плохо, после выпитого вина?