— А мне не за что извиняться, в отличие от некоторых. И не приплетай сюда моего папу. Он вообще о тебе ничего не говорил.
— Да что ты говоришь?
— Правду.
— Ну да, ну да, — ядовито бросает Слава, схватив медведя. — Если уж и дарить этот пылесборник, то точно не белый. Хотя, будешь об него вытирать руки после того, как поешь. Или можно найти ему другое применение. Например, лишить девственности эти полы, — чего, блин?! — А именно помыть их этим страшилищем, — кидает на пол медведя и наступает на него ногой, словно тушит окурок.
Я машинально тянусь за игрушкой, но стоит мне только это сделать, как Крапивин выхватывает ее из рук. В ответ подаюсь к нему и хватаю медведя за ногу. Наверняка со стороны мы выглядим, как два ребенка, борющихся за игрушку. Абсурд состоит в том, что она никому из нас не нужна, но боремся так, словно за жизнь.
Я так сильно тяну медведя за ногу, что в какой-то момент мы оба слышим треск ткани и…медвежья конечность оказывается у меня.
— Еще и дешевку китайскую купил, мудозвон. Этим куском пыль протрешь в спальне, — издевательски произносит чистюля, я же, не подобрав в уме ничего кроме матов, отбрасываю плюшевую ногу и снова пытаюсь отвоевать остатки игрушки. Удача сегодня явно не на моей стороне, иначе как объяснить, что мишка остается глубоким инвалидом сразу без двух ножек. — А этим протрешь пыль в кухне, ванной и гостиной, — с каким-то маньячным взглядом произносит Крапивин, расправляясь с медведем, как настоящий психопат.
— Ну ты и…
— Кстати, а точно не за что извиняться, Сонечка? Например, за настоящее? — откинув останки медведя в сторону, переводит взгляд на меня. — Не ты ли обтиралась об мужика, который реально, в отличие от меня, хотел тебя трахнуть, когда ты забралась ко мне в дом? Не ты ему давала себя трогать несколько часов назад, когда училась стрелять в мишень? — замираю как вкопанная, осознавая, что он только что сказал. Значит, он знал о Матвее и что я с ним встречаюсь. Он что, появился тут, потому что в нем взыграла обида за то, что Матвей может переспать со мной раньше, чем он сам? — Это что ж у нас получается. Дала бы за медведя? А, София Вячеславовна?
Когда до меня доходит смысл его слов, я не раздумывая хватаю со стола букет и со всей силы замахиваюсь им в Крапивина. Он успевает увернуться, а я лишь задеваю его плечо. У самой же оказываются проколоты пальцы. Несмотря на саднящую в них боль, я достаю из букета несколько роз, и начинаю замахиваться в эту самоуверенную наглую сволочь куда придется. Не контролирую ни силу удара, ни цель попадания. Но радуюсь как ребенок, когда мне удается поцарапать его лицо.