— А где папа? — Аиша вертит головой в поисках отца, которого нет. Он не знает о её приезде, потому что не спрашивал, а сама я ему об этом не сообщила. — Почему он меня не встречает?
— Папа… — замявшись, поправляю её волосы и перевожу взгляд на подошедшую маму. — Ой, мама, привет! Как долетели?
Обнимаю маму крепко-крепко, а она проводит ладонью по моей спине, будто успокаивая.
— Привет, — отвечает мама, — долетели нормально. В гостях хорошо, а дома лучше. Очень хочу в свою кровать.
— Я думала, ты у нас останешься?
— О нет, спасибо, — усмехается. — Мне нужно домой, в свои покои.
И я её понимаю. Четырнадцать дней с девочкой-подростком на острове не каждый осилит, а она — мой герой.
— Хорошо, мы завезём тебя домой.
— Мам, — Аиша трогает меня за рукав пальто, — а папа где? Почему он не приехал?
Облизнув губы от растерянности, встречаюсь взглядом с мамой. Она наблюдает за тем, как я разрулю ситуацию, но я не хочу говорить правду в аэропорту, на глазах сотен людей.
— Аиша, давай мы с тобой об этом поговорим дома, хорошо?
— Вы поругались? — не унимается дочь.
— Да.
Аиша закатывает глаза, а я в очередной раз думаю о том, как быстро она взрослеет. Ещё год назад она бы расплакалась, услышав «поругались». А сейчас — просто вздох и закатывание глаз, будто это я капризный ребёнок, а не она.
— Ладно, потом расскажешь.
Мама смотрит на меня с лёгким прищуром. Она ни о чём не спрашивает при Аише, но я знаю, что вечером, когда дочь уснёт, мама позвонит и вытрясет из меня всё. Или приедет завтра, чтобы поговорить тет-а-тет.
Мы выходим из здания аэропорта. Декабрьский мороз обжигает щёки, но Аиша даже не морщится — после мальдивской жары, наверное, приятно.
— Как вы отдохнули? — спрашиваю, пока мы идём к машине.
— Классно! — она снова превращается в ребёнка, начинает пересказывать историю про черепах и дельфинов и новых друзей, с которыми познакомилась и подписалась на них в инстаграме (соцсеть, запрещённая на территории РФ).
Я слушаю вполуха, потому что внутри всё ещё то стыдливое чувство из-за инфекции, которое не отпускает. То, с которым я просыпаюсь и засыпаю. Но сейчас я улыбаюсь, киваю, радуюсь ради неё.
Мама садится на переднее сиденье, Аиша — сзади, сразу надевает наушники и смотрит в окно.
— Как ты? — мама поворачивается ко мне.
— Нормально, — отвечаю. — Устала немного. Работы много.
Она кивает. Не верит, но не давит.
Через тридцать минут мы подъезжаем к её дому. Я помогаю занести чемодан, мама обнимает меня на прощание крепко.
— Позвоню, — шепчет на ухо мама и целует в щёку.
Я киваю, сажусь обратно в машину. Аиша уснула, и мы не стали её будить. Смотрю на дочь с мыслями о том, как хочется оградить её от всех невзгод и страданий, чтобы у неё всё было по-другому и любовь в будущем была настоящая, а не лживая.