Мы занимаемся любовью медленно, чувственно, наслаждаясь каждой прожитой секундой. Только он и я. Только наша любовь.
Когда он заполняет меня и мы сливаемся в одном ритме, я вдруг говорю, глядя ему в глаза, не думая и не планируя:
— Я хочу от тебя ребёнка, Тамерлан.
Он останавливается, нависнув надо мной и нахмурившись.
— Повтори? — переспрашивает он.
Я бесстрашно смотрю ему в глаза.
— Я хочу родить тебе сына. Чтобы он был как ты, был на тебя похож.
Его строгое лицо вдруг озаряется той самой улыбкой, что я люблю больше всего на свете.
— Жанель… — он гладит моё лицо, проводит пальцами по губам.
— Я знаю, что поздно, что мне почти сорок, а тебе пятьдесят, — шепчу я, но он прерывает меня поцелуем, после которого отстраняется и отвечает:
— Я никогда не думал, что когда-нибудь снова стану отцом. Но с тобой - да. Давай попробуем.
— Давай, — глажу пальцами его щёки и тихо стону от того, что он снова начал двигаться во мне.
После мы снова лежим, обнявшись, не желая разрывать эту тёплую, сладкую близость. Но голод всё-таки берёт своё. Выйдя из душа, я надеваю длинное шёлковое платье на тонких лямках - лёгкое, почти невесомое, цвета шампань. Оно мягко облегает тело, спускаясь до щиколоток. Тамерлан надевает только чёрные домашние брюки, оставшись с обнажённым торсом.
Мы перебираемся на кухню, где его домработница оставила ужин - осталось только разогреть. Я солгу, если скажу, что не представляю себя здесь хозяйкой. Представляю, ещё как. Думаю о том, как буду спускаться по утрам на первый этаж, готовить завтрак, бродить по дому и пить кофе, глядя на горы из панорамного окна.
— Ты в этом платье, — начинает Тамерлан, проводя пальцами по моей руке, когда мы сидим за островом на высоких стульях, — опасно красивая.
Я смеюсь и подаюсь вперёд, чтобы поцеловать его. Всё вокруг наполнено спокойствием и любовью. Золотой свет ламп, приглушённая музыка от чёрной, модной «Алисы», вид на яркий осенний закат из панорамных окон пентхауса.
И вдруг нашу идиллию разрезает резкий звонок в дверь.
Мы оба вздрагиваем. Тамерлан хмурится, ставит бокал на стойку.
— Кто это? — спрашиваю взволнованно.
— Я никого не жду, — отвечает он серьёзно. — И охрана всегда предупреждает, если кто-то заезжает.
— Аяла? — предполагаю я.
— Точно нет.
Сердце у меня мгновенно сжимается от тревоги. Я инстинктивно спускаюсь с высокого стула и иду следом за ним. Тамерлан бросает на меня короткий взгляд, словно хочет сказать: «Останься», но я качаю головой. Я хочу быть рядом.
Наконец он подходит к двери и открывает её.
В ту же секунду я инстинктивно делаю шаг назад, чувствуя, как кровь отливает от лица.