Глава 22. Отречение
Страница 109 из 118
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 22. Отречение

Страница 109

– Князь Мстислав Ратмиров требует вас к себе. Сегодня, к полудню. Синод отпускает вас из обители на два часа под моё поручительство. – Он помолчал. – Я поручился.

– Зачем я ему?

– Он не сказал. – Никодим посмотрел на меня так, будто знал ответ и не хотел быть тем, кто его произнесёт. – Но вчера вечером к нему послали за герольдом Совета родов. И велели герольду взять с собой родовую книгу.

Генерал в перстне не сказал ни слова. Только перстень на пальце стал тяжелее, будто налился свинцом.

«Ты знал», – подумал я.

– Я тебе ещё в первую неделю говорил, лекарь, – отозвался он глухо. – В Москву без позволения – неповиновение. За неповиновение – из книги. Ты в Москве живёшь, как у себя дома. Из обители сбежал. С дядей шепчешься. А Ярополк вчера вечером полчаса стоял в отцовском кабинете. Я уж не знаю, что он там наговорил, но знаю Мстислава. Он долго терпит. А потом рубит.

Алёна молча подала мне сухие портянки, оба шарфа и ковригу хлеба, завёрнутую в чистую тряпицу. Сказала:

– Съешьте по дороге. Вы, когда голодный, совсем синий.

* * *

В зале родового дома Ратмировых всё было так же, как в ту ночь, когда я очнулся в этом теле. Высокие окна. Портреты предков в тяжёлых золочёных рамах. Каменный пол. Над камином – огромный герб: сокол в короне на огненном поле. Иней, выступивший на нём в ночь Инициации, давно стёрли. Но если присмотреться, на позолоте у самого крыла сокола осталось тусклое пятно, будто металл с тех пор так и не отогрелся.

И та же тишина. Тишина зала, в котором собрались люди и не хотят говорить друг с другом.

Отец стоял у камина в чёрном сюртуке, с орденской лентой через плечо. Справа от него – Ярополк, бледный, со сжатыми челюстями, глядевший куда угодно, только не на меня. Чуть поодаль – Ростислав, с тонкой усмешкой, которая сегодня не вполне получалась. Слева, у окна, – дядя Всеволод. Он увидел меня и чуть заметно покачал головой. Печально. Как бы говоря: я пытался.

У дверей стояли слуги. Человек двадцать. Экономка, повар, лакеи, горничные. Те, кто служил роду всю жизнь. Их позвали сюда как свидетелей. Аким стоял среди них, в задних рядах, с сонным лицом. Петра среди них не было.

А посреди зала, за небольшим столом, покрытым зелёным сукном, сидел маленький сухой старичок в мундире Совета родов, с серебряным шитьём на воротнике. Перед ним лежала книга. Огромная, в переплёте из тёмной кожи, с медными застёжками и гербом на крышке. Рядом – чернильница и перо. Настоящее гусиное перо, как триста лет назад.

Никодим вошёл следом за мной и встал у стены, сложив руки. Синод присутствует. Синод не вмешивается.

назадназад
1 ... 107 108 109 110 111 ... 118
впередвперед