Глава 22. Отречение
Страница 110 из 128
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 22. Отречение

Страница 110

– Святослав, – сказал отец.

Он не повысил голоса. Ему никогда не нужно было повышать голос.

– Ты был отречён от наследства на Инициации и отправлен на Тихое Поле. Тебе запрещено было являться в Москву без моего позволения. Ты являлся. Многократно. Ты дрался на поединке, не испросив позволения у главы рода. Ты был задержан сыском. Ты бежал из обители, куда тебя поместил Синод. Ты тайно встречался с дочерью чужого рода, брат которой только что умер… – Пауза. – И вчера вечером ты пришёл в этот дом через садовую калитку, как вор, и предложил свою службу против меня.

Он повернул голову к Ярополку.

– Повтори, что ты слышал.

Ярополк разжал челюсти. Голос у него был хриплый, будто он не спал всю ночь.

– «Я согласен. Я приду с вами на Совет. И род будет моим».

В зале кто-то из горничных ахнул. Ростислав перестал усмехаться.

Дядя Всеволод шагнул вперёд.

– Мстислав, – сказал он мягко. – Мальчик запутался. Я ведь тебе говорил: он приходил ко мне, он искал поддержки. Я его утешал как мог. Он говорил глупости, это от одиночества, от обиды. Он ничего не мог бы сделать против тебя. Он ребёнок. Не надо так. Не при людях.

Отец посмотрел на брата. Долго. С тем выражением, которое я видел на его лице впервые: с усталой нежностью.

– Ты слишком добр, Всеволод, – сказал он. – Это тебя когда-нибудь погубит.

И снова повернулся ко мне.

– Тебе есть что сказать?

Я стоял посреди зала, в двух шарфах, с ковригой Алёниного хлеба за пазухой, и мне было что сказать. Очень много.

Что я не продавал тебя, отец. Что я пытаюсь тебя спасти. Что человек, который сейчас стоит у окна и называет меня ребёнком, через восемь дней подаст тебе чашу, после которой ты не встанешь. Что он убил девушку, которую любил, потому что она услышала у пруда лишнее. Что он заморозил Глеба Стужева руками наёмника, а потом позвонил в сыск и назвал мой адрес. Что ему нужно, чтобы я стоял на Совете над твоим телом и говорил, будто ты хотел видеть главой рода его.

И что у меня нет ни одного доказательства, кроме медальона, о котором ты уже знаешь, и показаний трёх мёртвых, которых, кроме меня, никто не слышит.

Если бы я сказал это сейчас, здесь, при дяде, при герольде, при двадцати слугах, – меня выслушали бы. Вежливо. Отец посмотрел бы на меня, как на сумасшедшего. Никодим – как на погибшего. А дядя – с печальной, понимающей улыбкой. И с этой минуты я был бы ему больше не нужен. А то, что ему больше не нужно, он убирает.

В прежней жизни у меня было правило. Не выдавать версию, пока она не подтверждена. Ни следователю, ни начальству, ни родственникам. Ошибка экспертизы стоит дороже, чем её молчание.

назадназад
1 ... 108 109 110 111 112 ... 128
впередвперед